№34
    
 
 

2018-й - год стопятидесятилетия со дня рождения и столетия со дня смерти Николая II 



 
 
 
 
 
 
 
 
 

 

 

 

 

 

 

  


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/110.html

http://obivatel.com/artical/150.html

http://obivatel.com/artical/177.html

http://obivatel.com/artical/198.html

http://obivatel.com/artical/234.html

http://obivatel.com/artical/253.html

http://obivatel.com/artical/278.html

http://obivatel.com/artical/315.html

http://obivatel.com/artical/333.html

http://obivatel.com/artical/358.html

http://obivatel.com/artical/381.html

http://obivatel.com/artical/402.html

http://obivatel.com/artical/411.html

http://obivatel.com/artical/428.html

http://obivatel.com/artical/468.html

http://obivatel.com/artical/491.html

http://obivatel.com/artical/498.html

http://obivatel.com/artical/528.html

http://obivatel.com/artical/551.html

http://obivatel.com/artical/557.html

http://obivatel.com/artical/584.html

http://obivatel.com/artical/590.html

http://obivatel.com/artical/621.html

http://obivatel.com/artical/627.html

http://obivatel.com/artical/642.html

http://obivatel.com/artical/663.html

http://obivatel.com/artical/683.html

http://obivatel.com/artical/702.html

http://obivatel.com/artical/715.html

http://obivatel.com/artical/726.html

   










Яндекс цитирования





       

 

Владимир ЖИТОМИРСКИЙ
АВТО САМОДЕРЖЦА 

По нашим меркам, Мартиньи трудно считать городом, так, поселок – полтора десятка тысяч жителей. Однако на культурной карте не только Швейцарии, но даже Европы он занимает далеко не последнее место.

Мы только что приехали из ставшей на полмесяца родной Женевы и идем чуть в горку по широкому тротуару вдоль многочисленных бутиков и ресторанов с одной стороны и солидной авеню с другой. Сегодня воскресенье, и автомобили дремлют где-то в гаражах и на парковках. Да и пешеходов не густо: магазины в основном не работают, открыты лишь отдельные ресторации, да еще турбюро. Но главный здешний магнит, и притянувший нас сюда, как нам известно, действует без устали. По пути к нему мы увидим пару старинных храмов, на площади посреди огромной клумбы будет по-хозяйски восседать могучий минотавр, обернув голову в сторону, куда движутся все туристы. По правую руку мы оставим высокую круглую крепостную башню из серого камня, окруженную развалинами давних времен и баталий. Некогда она являлась частью замкового комплекса Château de la Bâtiaz, построенного графом Савойским в XIII веке.

Словно готовя нас к встрече с тем, что возвело Мартиньи в ранг важных культурных центров, нам представят необычную инсталляцию. Это залитые слоем воды квадратные, медные, чуть позеленевшие, примерно метр на метр плиты с отпечатками растопыренных ладоней знаменитостей, побывавших здесь. Мы фотографируем одну плиту на память: «Vladimir Spivakov. 17 Nov. 2002». И вот, наконец, мы у цели.

Чуть распластанное, напоминающее средневековый бастион здание – Фонд Пьера Джанадда. В названии этого фонда-музея его создатель Леонар Джанадда увековечил память своего любимого брата, погибшего в авиакатастрофе как раз в ходе реализации огромного культурного проекта. Его идею он вынашивал на протяжении многих лет, когда он, выпускник Лозаннского университета с инженерным дипломом, мотался по всему свету, избрав профессию фоторепортера. Занесло его даже на Московский фестиваль молодежи 1957 года. Наибольший интерес у него вызывали объекты и особенно археологические раскопки. Осев в Мартиньи в 1960 году, Леонар вспомнил о своем дипломе и основал инженерную фирму. Она принесла достаточно средств, чтобы приблизить мечту о создании крупного музейного комплекса. Приобретенный в Мартиньи участок земли – случайно или нет – таил в своей глуби остатки римского поселения. Начало строительства обнажило руины, и после переговоров с кантональными властями было получено разрешение включить их в создаваемый комплекс. Поездив по музеям разных стран, Джанадда пришел к концепции живого и активно действующего очага культуры. Была установлена связь со всеми крупнейшими музеями мира – это для проведения и временных экспозиций в дополнение к постоянным. И одновременно были заключены соглашения со многими выдающимися современными музыкантами и вокалистами о выступлении в стенах фонда. Исаак Стерн, Иегуди Менухин, Морис Андре, Анне-Софи Муттер, Владимир Спиваков – лишь некоторые из имен. О самых выдающихся гостях дает представление композиция с отпечатками ладоней, о которой говорилось выше.

Музыканты выступают вот здесь, на подиуме обширного зала на первом этаже, где мы сейчас находимся, пытаясь получше сориентироваться с началом осмотра. Я не был в этом музее уже лет двадцать и поэтому потихоньку вспоминаю систему экспозиций. Тогда тут было щедро представлено творчество французского неоимпрессиониста Поля Синьяка, одного из немногих художников-пуантилистов, работавших в технике отдельных, «точечных» мазков. У меня сохранилась его прекрасно изданная монография, подготовленная фондом. В числе тех, кому в ней выражена признательность за предоставление работ во временное пользование и наш Музей имени Пушкина. Сейчас здесь столь же обстоятельно представлен не менее, если не более, прославленный мастер – Поль Сезанн. Известно, что в своем творчестве он стремился совместить живописность и объемность, стал, по сути, предтечей кубизма. Психологичный портрет Золя и довольно беспощадный «Автопортрет в шляпе», серия ню и многочисленные пейзажи, создающие разное настроение – это лишь часть очередной солидной экспозиции. За последние годы фонд устраивал столь же представительные выставки Матисса, Ренуара, Пикассо.

Очевиден интерес фонда, то есть Леонара Джанадда, к русскому искусству. С огромным успехом прошла выставка русских икон, шумным успехом пользовалось представительное собрание работ Кандинского. В 1991 году большой интерес вызвала экспозиция «Шагал в России», где были представлены его театральные панно. К творчеству этого мастера галерея вернулась в 2007-м, когда под говорящим названием «Между небом и землей» было экспонировано ни много ни мало 150 полотен художника, написанных в России. О том, как трепетно относится главный меценат к творчеству Марка Шагала, говорит такой факт: на плакате к собственному 80-летнему юбилею Джанадда, импозантный седовласый господин, в которого превратился стремительный черноволосый фоторепортер, некогда метавшийся по московским фестивальным улицам, позирует с супругой на фоне его всемирно-известного холста «Над городом»: пара, парящая в небесах (нет сомнений – от счастья) – возможно, самая странная картина в нашей Третьяковке.

Не забывал Леонард и о своем давнем увлечении фото, особенно ему была памятна съемка на молодежном фестивале в Москве в 1957 году. Тогда он, молодой фоторепортер, был послан в Москву иллюстрированным журналом. Доброжелательность и открытость советских людей пришла в резкое столкновение со всем, что он слышал о них прежде. Он мог ходить всюду и снимать без всякого контроля со стороны властей. И везде его принимали как дорогого гостя. Конечно, он снимал и официальные мероприятия, но больше его привлекали люди этой загадочной для него страны. И на фото вы видите не только танцующих и водящих хороводы юношей и девушек, ликующие Лужники и шумные фейерверки, но и повседневные уличные сценки, образы обычных москвичей той поры. Тут и солдатские патрули, и столпотворение в метро, и неподдельное изумление зрителей во время показа французских мод, и женщины, выполняющие мужскую работу, и напряженные лица людей, переживших войну, годы репрессий и исторический ХХ съезд, потрясший страну и весь мир. На одном фото запечатлен автор, стоящий со своим кофром на Красной площади. Это был один из самых ярких моментов в моей жизни, скажет он десятилетия спустя. Несколько фото он сразу же переслал из Москвы. И одно вызвало форменный скандал. Вот это: венгерский руководитель Янош Кадар с сувенирным швейцарским значком на лацкане пиджака. В стекло купе, где ехал Леонард, по приезде в Швейцарию полетели камни. Здесь прекрасно помнили недавние кровавые события в Венгрии, подавление народных выступлений и водружение Кадара в кресло лидера страны, и объявили фоторепортера «предателем» и «агентом». Журнал, от которого он ездил, тут же на собственных страницах от него открестился: знать не знаем никакого Джанадда, ни в какую командировку его не посылали. Он сохранил оба документа: командировочное удостоверение этого издания и трусливый и лживый «постскриптум». (Вам это не напоминает ситуацию с гаишником, попавшемся на взятке, который, как тут же сообщается, «со вчерашнего дня у нас не работает»?) В итоге московские фоторепортажи увидели свет лишь спустя полвека.

Представленная им экспозиция так впечатлила гостью – директора Пушкинского музея Ирину Антонову, что она убедила Джанадда выставить эти фото в стенах Музея на Волхонке. Что и произошло в 2010 году. Более того, экспозицией в ГМИИ заинтересовались музеи еще полутора десятков наших городов – от Калуги и Тулы до Якутска и Хабаровска. Всем было интересно посмотреть на москвичей середины 50-х. А к 60-летию Московского фестиваля молодежи фотовыставка, сделав гигантскую петлю, вернулась в Москву, где предстала перед посетителями Музея прикладного искусства…

Если у этого проекта судьба оказалась в высшей степени удачной, то о другом, тоже совместном, этого не скажешь. В 2005 году здесь демонстрировалась выставка «Французская живопись из коллекции Пушкинского музея». Было экспонировано 54 шедевра, которые оказались в центре экономического спора швейцарской фирмы NOGA и российских властей. В рамках обеспечения своих финансовых исков NOGA удалось наложить арест на бесценную коллекцию. После всех треволнений и активной дипломатической переписки ситуацию оказалось возможным разрулить лишь на высшем уровне. Опираясь на письменную гарантию юридической защиты от претензий третьих лиц, которую в свое время дал канцлер кантона Вале (куда входит Мартиньи), и «руководствуясь национальными интересами», швейцарское правительство дало разрешение на возвращение картин в Россию. К счастью, сами картины, состояние которых оказывалось под угрозой, не пострадали… Перипетии с этим проектом никак не охладили внимания мэтра к контактам с Россией. Проходили все новые выставки, его не раз приглашают в нашу страну. Не удивительно, что в этих случаях теперь он непременно надевает Орден дружбы, которым был награжден «За большой вклад в сохранение и развитие русской культуры и искусства». 

 

…Мы заглянем, конечно, на верхний этаж музейного комплекса – туда, где на постоянной основе выставлены найденные в Мартиньи археологические артефакты: античные ювелирные украшения, фигурки, образцы древнего оружия и орудий труда. Особое внимание привлечет бронзовая голова быка (или голова бронзового быка?) – и мастерством древнего скульптора, и возрастом: первый или второй век нашей эры. Приходится задуматься о понятии «прогресс» в отношении художественного творчества.

Об этом мы рассуждаем, спускаясь по пандусу на цокольный этаж. Каменная стена не остается не охваченной вниманием создателей музея, равно как и его гостей. Вы двигаетесь очень медленно, поскольку в рамках висят работы, возможно, самого титулованного фоторепортера минувшего века – Анри Картье-Брессона. Создатель жанра уличной фотографии, он открывал повседневный мир человека, позволял посочувствовать ему или порадоваться за него. «С помощью фотографии можно зафиксировать бесконечность в одном моменте времени», подсказывал он тем, кто брал в руки фотокамеру… Похоже, Джанадда не утратил интереса к своей первой профессии.

Расставшись с этой легендой фотографии, мы попадаем в подземный паркинг на полсотни машин. Нет, автомашинами их называть не рискну – это лимузины, ландо, кабриолеты, винтажные авто, локомобили, ландолеты, дубль-фаэтоны, олдтаймеры – как угодно, но только не сухое «автомашины». Нечто, напоминающее карету с откинутым верхом и почти вертикальным рулем посередине. А это сверкающая лаком бричка – но с мотором. И множество еще таких открытых авто-экипажей. Есть и подобие микроавтобусов начала прошлого века. Все это имеет свое имя и дату рождения: Немецкий Benz и французский Jeanperrin тут главные ветераны, 1897 год. Не намного моложе, 1902 года рождения, французский Berliet, американский, с изогнутым передним щитком Oldsmobile Curved Dash и американский же, но локомобиль, с паровым двигателем под сидением Stanley. Еще один «паровик», De Dion-Bouton, выпущен в 1906-м одноименной французской фирмой, в те годы ставшей крупнейшим в мире автопроизводителем. Огромную игрушку напоминает двухместный Ford T с откидывающейся мягкой крышей. Это уже 1912 год. И еще целая плеяда уже роскошных, сверкающих идеальной покраской, комфортабельных и многоместных, словно отдыхающих в перерывах между съемками в фильмах с Марлен Дитрих, Рудольфо Валентино и Полой Негри, лимузинов: Rolls-Royce, Bugatti, Mercedes-Benz, Alfa Romeo, Isotta-Fraschini, Hispano-Suiza. Есть и достойные швейцарские старички, изготовленные до или сразу после Первой мировой, – Pic-Pic, Turicum. А созданное в здешнем кантоне Невшатель авто Martini датируется 1903 годом.

Каким-то ветром (всё же революционным) сюда занесло и одно из более чем полусотни авто, принадлежавших последнему российскому государю, большому ценителю роскошных и безумно дорогих иномарок. Если вы проявите настойчивость, пообщаетесь с несколькими служителями музея и фонда, то, возможно, сумеете обнаружить этот ландолет, то есть уменьшенное ландо, Delaunay-Belleville, в котором некогда восседал слева за шофером наш не слишком дальновидный венценосец.

 

Вообще, он быстро стал любителем нового, такого современного, удобного и внешне столь впечатляющего для окружающих вида транспорта. Насколько увлекательнее было заказывать новое авто, скрупулезно перечисляя все свои пожелания, чем заниматься повседневными проблемами. Особую слабость государь питал к марке Delaunay-Belleville. Квартет изготовленных специально для него авто этой фирмы составлял цвет коллекции из 56 автомобилей императорского гаража. (В этом плане он далеко обошел всех европейских королей, а заодно и президента САСШ, располагавшего жалким десятком автомобилей). Один из «моторов» этой фирмы был самым дорогим в огромной коллекции. Лимузин пяти с половиной метров в длину, а в высоту аж два метра – специально, чтобы венценосный пассажир, даже в фуражке, не должен был наклонять чело, поднимаясь с мягкого сиденья из лакированной кожи. К названию марки добавлялась аббревиатура S.M.T., что означало «Sa Majesti le Tsar» – «Его Величество Царь». Выполняя пожелания заказчика-самодержца, специально им созданное Управление Императорского гаража запросило, чтобы пуск мотора производил шофер со своего места, не прибегая к заводной ручке, причем, чтобы делалось это максимально тихо. Автомобиль должен был трогаться практически бесшумно и даже без запуска двигателя, а на сжатом воздухе мог бы проехать сотню метров – это для защиты от всяких бомбистов. Хотя принадлежность супер-авто не скрывалась: на дверцах красовались царские гербы, внешние части сверкали золотом. Запросы покупателя влетали казне в копеечку: вместо одного такого «средства передвижения» можно было купить полдюжины машин, которые были тогда отнюдь не массовым товаром и стоили недешево. Немалым бременем на бюджет ложилось и содержание всего этого автохозяйства. Шоферы здесь получали в сто раз больше квалифицированного рабочего, хорошо платили и техникам – всего здесь трудилось 50 человек. А еще аренда, ремонт, смена «пневматиков» (шин), бензин, масло…

Страна едва оправилась от первой революции, и на горизонте маячили новые серьезные угрозы. Однако государь находит время вникать во все мелочи любимого дела. Сохранился документ, гласящий, что Император высочайше «повелел соизволить, чтобы заведующему Технической частью гаража, шоферам и служителям при автомобилях присвоены были для выездов в холодное время серые мерлушковые папахи, несколько остроконечные, но по образцу прежних папах Собственного Его Величества конвоя, с кокардою для техника и золоченою коронкою для остальных служащих и верхушками по цвету фуражек». Не без участия монарха был разработан подробный «дресс-код» для шоферов, возивших только царя и его близкое окружение. Для них пошили форму из шерстяной ткани в рубчик («диагонали») защитного цвета. Для торжественных случаев она дополнялась золотым шнуром вокруг отложного воротника с гербом на петлицах. Не были забыты перчатки-краги с раструбами и рукавицы на меховой подкладке. Была утверждена и пошита верхняя одежда: пальто из диагонали цвета хаки, украшенной золотыми петлицами и бобровым воротником, летний плащ, кашемировый жакет с золотым шнуром, галифе из кашемировой ткани и кашемировое же кепи с коронкой.

В новую униформу был облачен и один из двух официальных, то есть личных, шоферов самодержца – француз Адолф Кегресс. Его авторитет в глазах венценосного пассажира был столь велик, что его не только назначили заведовать технической частью гаража (отчего оклад Кегресса сравнялся с тем, что получали 250 квалифицированных рабочих, это, не считая месячных выплат ему к пасхе и рождеству), но и дозволили во время выездов с государем иметь личное оружие. Кстати, француз оказался небесталанным изобретателем, придумав и создав первый в мире полугусеничный автомобиль для езды по зимним дорогам. Как впоследствии выяснится, он был изобретателен отнюдь не только в сфере техники.

Мы не случайно рассказываем об этом человеке: судя по всему, благодаря ему мы и лицезрим этот изящный ландолет с откидывающимся верхом. Как «бывший заведующий технической частью», он в марте 1917 года после отречения нашего монарха составил для Временного правительства список государевых авто. Все, вроде, было учтено, даже упомянут один уже реквизированный к тому моменту роскошный S.M.T., но одного ландолета Delaunay-Belleville в реестре не оказалось. А ведь в курсе был «французский подданный», что он на всякий случай не преминул добавить к своей подписи под списком, что эта машина еще в минувшем году из подведомственного ему гаражного хозяйства была передана императорскому автомобильному обществу для фронтовых санитарных нужд. Кегресс, судя по всему прекрасно знал, где содержится «мотор» и не упомянул его в своем перечне с расчетом в тогдашней неразберихе его заполучить – ведь француз был известен как глава гаража. Как бы там ни было, план его удался, и на обретенном ландолете он почел за благо умчаться подальше от революционной России. Здраво рассудив, что один из сверхроскошных лимузинов для этих целей явно не годился – он бы оказался в центре внимания и властей, и злоумышленников. Однако по пути в родную Францию то ли поиздержался, то ли осознал, что в охваченной войной Европе ноги уносить все же лучше с помощью других видов транспорта. Историческое авто было продано в Стокгольме владельцу дорогого отеля. Дальнейшую судьбу четырехместного ландолета можно лишь вообразить. Но в итоге она привела его вот сюда, в сообщество весьма достойных собратьев. 

 

…Нет, пора выбираться из этого наполненного авто-чудесами, но все же подземелья. На воздух, в просторный парк, что окружает этот удивительный музей. Впрочем, и парк – часть музея. Аккуратно подстриженные газоны, редкие деревья и окруженные кустами водоемы служат своеобразным фоном для скульптур и композиций. Скульптуры столь разнообразны, разноплановы и разностильны, что кто-то даже сравнил их со звучанием совершенно разных музыкальных инструментов, порождающих нечто единое и симфоничное. Действительно, классика Родена (или все же Камиллы Клодель?) – двое влюбленных, слившихся в поцелуе, соседствует с другой парой – полулюдьми-полукуклами. Дама тут оснащена немыслимыми по габаритам бедрами и соответствующим бюстом, но крохотной головкой, соответствует ей и партнер, с которым она резвится, к тому же их купальные костюмы (а это, оказывается, купальщики, играющие в мяч на гребне волны) расцвечены карнавальными, утрированно яркими красками. Веселая, «позитивная» толстушка – плод воображения скульптора Ники де Сен-Фаль. «Пышка» родилась в ее мастерской в начале 60-х и с тех пор побывала и спортсменкой, и танцовщицей, и темнокожей, и беременной, и даже скандальным вместилищем дискотеки, вход в который находился сами понимаете где у обнаженной, но ярко раскрашенной, лежащей в вольной позе дамы ростом 28 метров и с девятиметровыми по ширине бедрами. Считается, что толстушка появилась под влиянием примитивистов и великого Гауди, чьим творчеством увлеклась де Сен-Фаль. Ее героини вызывающе отвергали буржуазные каноны и нормы, и этим вызвали вначале любопытство публики, затем интерес, а теперь они украшают многие музеи мира, в том числе и собрание в Мартиньи. Путь перемен в эстетических воззрениях проделан не в пример больший, чем расстояние, которое разделяет роденовскую композицию и «Купальщиков». Но вот о чем подумалось. Цена творчества, цена прижизненного признания. Оба скульптора его обрели. Но имя Родена навсегда ассоциировано теперь с его талантливейшей помощницей и беззаветной подругой Камиллой Клодель, внесшей огромный и до поры тайный вклад в создание его шедевров. А Ники де Сен-Фаль стала впрямую жертвой своего творчества. В начале 2000-х она погибла от многолетнего отравления токсичными красками, которые она распыляла на тела своих беззаботных «пышек», как ни в чем не бывало продолжающих удивлять, забавлять и радовать.

В сравнении с «Лежащей фигурой» Вилема де Кунинга (волнообразное, но изящное чередование впадин, выпуклостей, изгибов и проемов) «Крупная лежащая фигура» Генри Мура – верх реализма. Хотя все в ней обобщено, размыто, но все же ясно, где ноги, а где так называемая голова человека. Два выдающихся скульптора так видят, так передают свои впечатления. А это-то нам и интересно, не так ли?.. Мы еще побродим по парку-музею. Постоим у загадочных композиций и инсталляций, сравним их с классической пышнотелой «Мари» Аристида Майоля, встречающей и провожающей вас подле основного здания, посидим на лавочке с одним из скульптурных персонажей. А напоследок задержимся у огромного, растущего их брусчатки золотого большого пальца правой руки (после обсуждения все же пришли к выводу, что рука правая). Имя его создателя известно каждому поклоннику… кинематографа. Сезар. Хотя имеется у него и фамилия, Бальдаччини, которой он не пользовался, подписываясь именем. Французский скульптор, он прославился, когда начал изготавливать композиции из остовов машин, нередко помещая детали под пресс. Его образы так приглянулись, что европейского «Оскара» было решено назвать его именем. К слову, премии за лучший фильм на иностранном языке четырежды уезжали в нашу страну, сначала в СССР, затем в Россию.

Но хватит созерцаний и музейной благодати. Сегодня воскресенье, и практически все население городка высыпало на ярмарку, раскинувшуюся в нескольких кварталах от полуфантастического музейного комплекса. Узкие улочки становятся еще уже от прилавков, на которых выставлены поделки, сувениры, местная снедь и – специалитет! – здешние грибы. Какие-то узнаваемы, другие похожи на известные нам, третьи видим впервые. Они и на прилавках, заботливо и живописно переложенные мхом, они и в корзинках, для сохранности прикрытые какими-то лопухами. Некоторые можно отведать – вон они скворчат на жаровни. Но есть и масса другой еды, ароматы которой бередят аппетит. Можно перекусить в возникших на один день павильончиках или прямо за какой-нибудь стойкой. Но уж больно тут шумно – маленькие, но разудалые оркестрики поджидают вас тут и там, народ подпевает, кто-то пытается в этой давке потанцевать, кого-то громогласно зовут, а потом компания взрывается радостным смехом. Наконец мы забиваемся в тихий подвальчик, где почти в тишине стоя перекусываем. И, вспоминая, огромный вертикально стоящий большой палец Сезара, мысленно разделяем этот международный жест одобрения. Мартиньи того стоит. Добавлю, что в этом мы не разошлись со Львом нашим Николаевичем. В давние времена, совершая солидный пешеходный тур по Швейцарии и попав в Мартиньи, Толстой отметил: «Чудесное место». А ведь до создания поразительного музейного комплекса было ох как далеко…


9 июля 2018 г.

                                                                                                                                                                                        



Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Даты
 Нравы

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: