№30
    
 
 

 


 
Аида
Галина
  
  
  
 
 
 
  

Другие публикации этого раздела

 http://obivatel.com/artical/60.html

http://obivatel.com/artical/30.html

http://obivatel.com/artical/95.html

http://obivatel.com/artical/117.html

http://obivatel.com/artical/155.html

http://obivatel.com/artical/197.html

http://obivatel.com/artical/227.html

http://obivatel.com/artical/250.html

http://obivatel.com/artical/271.html

http://obivatel.com/artical/293.html

http://obivatel.com/artical/316.html

http://obivatel.com/artical/351.html

http://obivatel.com/artical/367.html

http://obivatel.com/artical/391.html

http://obivatel.com/artical/419.html

http://obivatel.com/artical/438.html

http://obivatel.com/artical/450.html

http://obivatel.com/artical/478.html

http://obivatel.com/artical/505.html

http://obivatel.com/artical/532.html

http://obivatel.com/artical/534.html

http://obivatel.com/artical/550.html

http://obivatel.com/artical/570.html

http://obivatel.com/artical/603.html

http://obivatel.com/artical/617.html

http://obivatel.com/artical/629.html

http://obivatel.com/artical/645.html

http://obivatel.com/artical/661.html

http://obivatel.com/artical/679.html

   










Яндекс цитирования





       

 

Александр ЩЕРБАКОВ

 

ОЧЕНЬ КНИЖНАЯ ИСТОРИЯ

I

Ты сед, старик, как эти горы,

Что за плечами у тебя.

В ущельях ветры, словно в горны,

О мудрости твоей трубят.

 

Над травостоем, над снегами

Восходят песни косарей,

А ты все слушаешь часами

Безмолвье гулкое камней.

 

Ты помнишь, как осиротели

Вершины эти, в час беды,

Какие жгучие метели

Твоей коснулись бороды.

 

Не праздный я искал дорогу

К тебе, в заоблачном краю.

Как на Олимп к седому богу,

Я шел услышать речь твою...

 

Автор стихов не уточнил национальности аксакала. Это мог быть балкарец, черкес или другой адыг… Всех кавказцев постигли смертоносные «метели» советского тоталитаризма. Стихотворец, молодой русский юноша, без вины виноватый перед ними, словно давал обет:

Снова буду с людьми,

что степенны, как горы,

с ослепительным солнцем

у расправленных плеч!

Судьба предназначила ему жить в горном крае, издавно почитаемом российскими поэтами.

 

А в это время… В других горах, уральских…

«…Она вошла в класс, и мы все сразу в нее влюбились. …Я хотела ей подражать во всем: в манере говорить, читать стихи, вести урок, одеваться. На всю жизнь запомнила все ее наряды, в которых она ходила»…

Мое же знакомство с Ней случилось в редакции молодежной газеты на грани ее перехода из учительства в журналистику. Она много рассказывала о своих учениках. Часто в ее описаниях присутствовала девочка, которая «еще не успеешь задать вопрос, уже тянет руку».

Каким-то неисповедимым образом ученицу и учительницу связала – нет, не просто симпатия, не дружба – а несомненная любовь.

Вскоре бывшую учительницу произвели из учетчицы писем в литсотрудники. И она добилась зачисления своей любимой ученицы, к тому времени окончившей школу, на освободившееся в газете место.

«Она в редакции – солнечное сияние, - вспоминала бывшая ученица, – ситцевое платье, копна вьющихся волос, огромные, всегда смеющиеся черные глаза. И… счастье. Редакционные мужчины оказывают ей знаки внимания, а она выбирает Щербакова. Я знаю их тайны и храню».

Пора назвать имена. Ученица – Аида Злотникова. Еврейка. Учительница – Галина Руденко (Режабек), в будущем – писательница Щербакова. Украинка, или, как она нередко озорно представляла себя, хохлушка. Ближе к концу заметки станет ясно, почему я задерживаю внимание на этих деталях.

Далее действие перемещается с Урала, можно сказать, в Предкавказье, куда переезжает Галина, а за ней и «выбранный» ею, влюбленный в нее Щербаков. Оставшаяся в родном Челябинске Аида получила с берегов Дона письмо от нее: «В Ростове есть университет и факультет журналистики. Будешь учиться. Приезжай».

Приехала.

II

Первый же день студенческой производственной практики будущей дипломированной журналистки стал для нее исключительным. Судьба свела ее с Поэтом.

«Куда мы шли и как, не помню. О чем-то говорили… Юра вдруг начал читать стихи.

Девушка на цыпочки встает,

трав касается

до звезд достает,

гордой павой

по кругу плывет –

как мечта-бессонница за собой зовет.

……………………………………………………………

Огненному юноше

Ох, не спать!..

Научите, горцы

Кафу танцевать.

 

- Они опубликованы? - спросила я.

- Да, в местной газете.

- И все?

- Толстые журналы, например, ваш «Дон», для меня места не находят.

- Как это? - наивно ответила я. - Надо позвонить Галине Николаевне.

И стала рассказывать, что Галина Николаевна - моя учительница и моя мама, и моя старшая сестра, и вообще – судьба».

Но Поэту житейские прозаические детали были ни к чему. К нему пришла любовь.

Ты смятенье мое, горение,

Непонятное для других,

Ты моя слепота и прозрение,

Мой полночный, мучительный стих.

 

«Мне довелось быть его женой и родить ему необыкновенную дочь в те недолгие девять лет, которые отпустил нам Всевышний. Наверное, это было одним из первых ощущений счастья».

…«Девочка с папиным взглядом и маминым ртом спрашивает тихонько: «Любишь меня?».

- Люблю, дурочка, - говорю я и думаю: «Всю жизнь мы носим этот вопрос и никогда до конца не верим ответу…»

Судьба развела ее и Поэта, но взаимное душевное тяготение осталось… навечно. Только ему выпало жить всего сорок лет. А ее, высококлассную журналистку, однажды так зацепила трагичная судьба Марины Цветаевой, что эта тема стала неотъемлемой частью всей ее жизни. Лейтмотив, не отпустивший ее, и когда она, вслед за дочерью, уехала жить в Израиль.

III

Ну, а для нас с Галиной полвека вместе промелькнули как день. Когда она покинула этот свет, главной поддержкой моей жизни стала мысль: нужно завершить то, что не успела сделать она. Собрать в книги и выпустить сочинения non/fiction, пьесы и сценарии, подготовить новые сборники… Как-то я, перебирая в ящике ее письменного стола беспорядочные «почеркушки» - начала несостоявшихся рассказов, очерков, зафиксированные на подвернувшихся бумажках нечаянные соображения, - стал откладывать все относящееся к Израилю, еврейству, его взаимоотношениях с русскостью. Стопочка оказалась изрядной и напомнила аналогичные мотивы в сочинениях писательницы. Они многообразны. Но вот их сердцевина: «Нет более спаянных в средостении народов, чем больше мы разбегаемся, тем сильнее натяжение… Русский с китайцем братья навек – это песня. А русский с евреем – это жизнь, это - никуда не денешься…» И еще: «Я в Израиле была трижды. Первую свою поездку в свое время описала подробно. И только сейчас обратила внимание: мои впечатления там были насквозь о России, о больном моем отечестве».

Меня ее русско-еврейские помыслы и чувства увлекли. Я взял на себя труд расставить воплотившие их тексты в таком порядке, какой мне показался логичным. И придумалось название книги – «Наша ИЗРАша».

Сразу пришла мысль: ее читатели должны оказаться именно в Израиле, где «на четверть бывший наш народ». Позвонил Аиде. Даже я, знающий необыкновенность ее чувства к Гале, не ожидал такого энтузиазма. С помощью друзей, поклонников творчества Щербаковой, она нашла подходящую типографию, приютила напечатанный тираж. И… начала вояжировать по славной сионской стране с «Нашей ИЗРАшей».

 

«Саш привет, ну вот я пришла из Бейт-Оле, где проходила презентация книги… Вечер прошел очень хорошо, в среду об этом расскажу на радио и еще объявлю о том, где будут презентации. А на вечере я рассказывала о творчестве писательницы Щербаковой и о том, как ты придумал эту книгу, и зачитывала кусочки. Потом показала кусочки интервью Г.Н. и кусочек из фильма "Пусть я умру, господи". Все были довольны и благодарили. Так что начало у нас есть и "Бе ацлаха", как говорят на иврите (это означает - удачи)».

 

«Ну вот сделала очередную  презентацию. Сегодня купили семь книг. Эта презентация была у ветеранов второй мировой войны. Собрались пожилые люди, но с каким вниманием слушали! Библиотекарь принесла книги Галины Николаевны и мы сделали выставку. Я подарила одну книгу библиотеке. А библиотекарь сама купила для себя. Мне преподнесли букет цветов. Так что я благоухаю. Фотографировали и меня, и зал, как пришлют фотографии, я перешлю тебе».

Так они и шли по электронной почте, реляции о новых встречах с Галиными читателями и покупателями «Нашей ИРЗАши». Но одновременно происходило еще нечто примечательное…

IV

Аида Злотникова:

- Находясь на фестивале в Кфар Каме, черкесской деревне (на севере Израиля. – А.Щ.), где выступал ансамбль «Кабардинка», увидела красочный фотоальбом «Черкесы – воины и мастера», который гости преподнесли организаторам фестиваля. Его привез из Нальчика врач Хасан Абазов. А сделан он издательством Марии и Виктора Котляровых.

Я решилась позвонить: «Когда-то в 60-е годы в Нальчике жил и работал поэт Юрий Крутов, мой муж. Я сохранила его архив, можно в вашем издательстве выпустить Юрину книгу?» И услышала ответ: «Можно. Мы знаем и помним Юру. У нас есть сборники его стихов, присылайте все, что есть у вас». Что в этот момент происходило со мной, трудно описать. Оказалось, Юру помнят и ценят в Кабардино-Балкарии. Нальчик снова через столько лет стал для меня родным и близким. Свершилось чудо.

И вот я смотрю на видео презентацию новой книги. Какие хорошие, душевные стихи!  С каким удовольствием и одухотворением читают их люди. И министр культуры Кабардино-Балкарии Мухадин Кумахов, и издательский редактор Джамбулат Кошубаев, и руководитель Союза писателей горской республики Муталип Баппаев, и радиожурналистка и переводчица Лариса Маремкулова, и заслуженная артистка Российской Федерации Куна  Жакамухова, и студенты актерского факультета института искусств…

А главное, какое благословенное лицо у нашей милой Иды Злотниковой!

V

«Здравствуй мой дорогой Саша. Вот я и провела презентацию Юриной книги  в Израиле, у нас в Реховоте. Народу было много и прошло хорошо, как-то на одном дыхании. Написала материал в "Русское литературное эхо" о презентации в Нальчике, у меня есть фильм, если хочешь, пришлю посмотреть.

У нас уже запахло весной. Миндаль вовсю цветет. А я продолжаю свой марафон по городам с книгой Галины Николаевны. Сейчас у меня Ашкелон, потом хочу договориться в Иерусалиме, ну еще Батьям и Натания, а осень  Тель-Авив - Российский культурный центр. Если книг не хватит, закажу еще, ладненько? Лишь были бы здоровье и силы, которых почему-то становится все меньше. Но пока держусь. Как ты? Как здоровье, что нового? Только береги себя и храни силы. Обнимаю».

VI

Вот, собственно, и все. Осталось только поделиться мотивом, который владел мной в этом рассказе. Взгляните, в каком гармоничном ладе оказываются наши души: русские, еврейские, горские, украинские. Их единит любовь и схватывает в этой слитности культура, живое слово.

Но мешает отдаться чистой радости в этой очень книжной истории зыбкость сегодняшнего существования. Она порождается политиками. Везение, что история эта оказалась вне сферы их корыстных интересов. Случись такое, и они непременно сумели бы посеять и на этой почве рознь и ненависть. Такие уж они, за редким исключением, мерзотники…

(Эта заметка состоит в основном из выписок из книг: Юрия Крутова «Пристань сердца», Аиды Злотниковой «…И с просьбой о любви», Галины Щербаковой «Наша ИЗРАша», Александра Щербакова «Шелопут и прочее. Моя жизнь с Галиной Щербаковой [III]»).


6 апреля 2017 г.
   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Даты
 Нравы

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: