№28
    
 
 

Виктор Брель

 

Алексей Венедиктов

 

Владимир Войнолвич

 

Егор Гайдар

 

Виктор Ерофеев

 

Георгий Иванов в Париже

 

Евгений Киселев

 

Леонид Лернер

 

Юрий Либхабер

 

Фридрих Ницше

 

Михаил Осокин

 

Владимир Путин

 

Татьяна Толстая

 

Виктор Черномырдин

 

Михаил Шварцман


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/55.html

http://obivatel.com/artical/17.html

http://obivatel.com/artical/77.html

http://obivatel.com/artical/148.html

http://obivatel.com/artical/171.html

http://obivatel.com/artical/189.html

http://obivatel.com/artical/211.html

http://obivatel.com/artical/241.html

http://obivatel.com/artical/276.html

http://obivatel.com/artical/290.html

http://obivatel.com/artical/323.html

http://obivatel.com/artical/353.html

http://obivatel.com/artical/374.html

http://obivatel.com/artical/395.html

http://obivatel.com/artical/409.html

http://obivatel.com/artical/439.html

http://obivatel.com/artical/455.html

http://obivatel.com/artical/475.html

http://obivatel.com/artical/511.html

http://obivatel.com/artical/518.html

http://obivatel.com/artical/538.html

http://obivatel.com/artical/554.html

http://obivatel.com/artical/580.html

http://obivatel.com/artical/588.html
   










Яндекс цитирования





       

Леонид ЛЕРНЕР
ЖИВУ ПО ПРИНЦИПУ ЛЮБВИ       

 

Мальчик Моцарт играл Баха на скрипке перед императором. Мальчик Котов играл Баха на баяне на деревенской свадьбе.

Услыхав по радио «Ростовские звоны», оставил Донецкое музучилище и поехал в Москву – послушать эти звоны живьем.

Со второго курса Московской консерватории сбежал в Ленинград, к манекенщице, которую отбил у подпольного миллионера.

А когда все же сыграл свой диплом – Вторую рок-симфонию Котова, сидевший в комиссии Арам Хачатурян кричал в восторге: «Бешеный темперамент!»

…Легенды о Валерии Котове дошли до меня еще до нашего знакомства. В том числе и та, что судьба собственной музыки (по мнению профессионалов – блистательной) композитора Котова не слишком волнует. Ибо с тем же энтузиазмом он творит и в иных сферах. В одном тихом городке воздвиг фонтан «Тристан и Изольда» – на тему вечной любви; фантастически декорировал – то бишь поставил с ног на голову дискотеку, предварительно (чтобы дойти до сути!) разучив и сплясав все, что последние полвека танцует молодежь; а с некоторых пор поселился в компьютере, где уже с десяток сайтов охотятся за рисунками Котова, которые он, посмеиваясь, каждый день запускает в «паутину»…

И вот настал день, когда мои виртуальные представления об этом вечном вундеркинде оформились в некоторую реальность: меня позвали на выставку художника Валерия Котова.

Я вошел в зал и сразу попал в поток необыкновенно динамичных рисунков. Со всех сторон шли, бежали, резвились, играли, танцевали сотни человеческих фигурок, мчались свирепые быки, гарцевали лошади, летели птицы, наплывали знакомые и незнакомые лица… А из вихря этого головокружительного мироздания внезапно явился Котов – легкий и стремительный, кудрявый, смеющийся, - радостно объяснив: «Я рисую все, что шевелится!»

- Движения человека – это фантастика. Я только фиксирую. В день по тысяче рисунков – на улицах, в магазинах, в метро. Да еще на ночь штук пятьсот. Вчера вечером видел балет – вот он.

И подсев к столу, на котором лежат пачки свежих рисунков, с ловкостью фокусника раскладывает передо мной, быстро меняя, движения балерин. Они мелькают, как кадры кино: пять сотен движений! И ни одного повтора.

- То же самое я делаю в музыке. И там и тут веду линию. Это как песня: мне хочется петь – и я пою. Если бы я не был художником, то не был бы и музыкантом.

Восьми лет от роду Котов написал холст «Три богатыря». Отцу, колхозному зоотехнику, кто-то привез «Школу изобразительного искусства» - одиннадцать томов дореволюционного издания. Эту «школу» чуть не с самых пеленок отец преподал Котову. А затем вместе копировали передвижников для клубов и столовых во всей округе.

- Меня до самой школы, уходя на работу, запирали на ключ – рисуй! К десяти годам решили, что пора мне взять в руки баян. Через год я играл на свадьбах Шопена. Меня ждала карьера клубного баяниста. Но вскоре мы переехали в Авдеевку, под Донецк. Я поступил в Донецкое музыкальное училище, первый раз в жизни попал на симфонический концерт, услыхал Сороковую симфонию Моцарта… И, наверное, с этого дня кое что начал понимать.

- Что же именно?

- Как стоит жить. Если не опускаться глубоко – так, что уже барабанные перепонки лопаются – ничего не выйдет. Позже нашел у Марины Цветаевой: «Неважно, сколько поднять, важно – как напрячься». Это о глубине чувств. То, о чем пели еще трубадуры: на первом месте у творца – «нежная дума», то есть любовь, которая (как утверждал Данте) «движет солнце и светила».

- И что же? С тех пор все по любви?

- Все про любовь.

С тех пор Котов все делал н е  т а к . Считают, к примеру, что он бросил Донецкое музучилище. На самом деле просто доверился чувству: услыхав в ростовских колоколах божественную музыку, отправился туда, где она звучит. В Москву приехал за полгода до экзаменов в консерваторию. Приютили в Союзе композиторов – взяли в курьеры. В приемной Хренникова стоял проигрыватель. По утрам, когда никого не было, ставил Чайковского и дирижировал. За этим странным занятием как-то застал Андрей Эшпай и на полном серьезе спросил: «Репетируешь?» Потом консерватория. Утром в класс Хачатуряна, вечером в архитектурный, в класс рисования. Там встретил Таню, лениградскую манекенщицу. Будучи в гостях у богатого друга, она забегала к художникам – попозировать из любви к искусству. Сманила Котова в Питер. Хотели выгнать из консерватории, но вмешался Хачатурян – перевели учиться в Ленинград. Оттуда, после защиты диплома, Котова увезла обратно в Москву поэтесса Ольга Седакова, на стихи которой молодой композитор написал ораторию…

- С Седаковой была любовь до гроба. Мы с ней венчались. А потом я влюбился в Китай. Сначала в китайский цирк, потом в маленькую китаянку на улице – прозрачную, как стрекоза… И, конечно, в китайский рисунок – тушь на шелке, где ничего уже исправить нельзя, где художник, как сапер – не может ошибаться. Я сходил с ума: читал все подряд о Китае, изучал китайскую философию, взялся за иероглифы. И тут Седакова взорвалась. Поставила ультиматум: «Брось Китай – или я тебя брошу». В конце концов она меня бросила.

- И как теперь живется с Китаем?

- Благодаря ему, я стал нотографиком. Взгляни сюда, - Котов открывает книгу «Анализ музыки Веберна» и показывает страницу, на которой каждая нота будто нарисована – живет, дышит, сияет. – Это мой каллиграфический пример музыки Веберна, один из первых опытов. Эту страничку писал неделю.

С тех пор он «нарисовал» сорок (!) больших партитур – целую библиотеку произведений искуснейшей нотографики, образец которой здесь, на выставке, являет балет «Исповедь» Эдисона Денисова. Я открываю этот удивительный альбом, который Котов писал почти год – триста страниц нот поразительной красоты, китайско-европейский вариант каллиграфии, и читаю на титульном листе: «Валерию Котову, тонкому умному музыканту и лучшему нотографику Европы. Эдисон Денисов».

Рядом, открытая нараспашку, лежит другая партитура. Разворот страниц, как арена: ноты, рассыпанные вокруг – зрители, а в центре – самый настоящий бык, весь в бандерильях. И до меня вдруг доходит – это же коррида!

- Да, это «Коррида», балет, написанный мной по мотивам серии моих рисунков: человек и бык. Меня самого удивило, когда ноты в музыкальной кульминации вдруг сошлись в фигуру быка.

- На этой выставке быки, словно загнанные, мечутся по залу, - замечаю я. – Почему именно такой образ?

- Я с юности бредил Испанией. В консерватории писал курсовые по испанским композиторам Альбенису и Гранадосу, по Глинке и Римскому-Корсакову, привезшим из Испании потрясающую  музыку: «Арагонскую хоту», «Ночь в Мадриде», «Испанское каприччио». Очевидцы рассказывают, что Глинка блестяще танцевал фламенко. Я в Испании не был, фламенко изучал по книгам, картинам, легендам. Так узнал, что коррида возникла на условиях равноправия человека и быка. Поэт Гарсиа Лорка наблюдал закат этого равенства. Мы же пришли к арене, залитой кровью животных. Музыка моей «Корриды» о том, что бык обречен.

«Работа –это молитва делом»

В жизни нередко встречаются люди, наделенные сонмом талантов. Как правило, они не реализуются – таланты мешают друг другу. Многогранность Котова, на мой взгляд, имеет некое таинственное сцепление. Музыкант и художник, живущие в нем, помогают друг другу разрушать человеческие стереотипы во имя сохранения архетипа – изначальной сущности творчества.

Израильский культурный центр заказал Котову увертюру к еврейским праздникам. Сочиняя ее, он выучил иврит.

Кто-то из новых богачей предложил Валерию сделать оригинальную композицию бильярдной. Создавая ее, он разыграл целиком всю бильярдную партию. 26 метровых графических листов свидетельствуют об этом поистине космическом сражении. Солнце в образе бильярдного шара под ударами кия рассыпается в солнечные брызги, обломки кия разлетаются в бильярдном космосе, как кометы. Линии, круги, квадраты, треугольники мечутся в завораживающем геометрическом танце…

- И кто же тут победил?

- А побеждает всегда художник, - откликается Котов. – Потому что создает образ. Этот бильярд, эти точки, брызги, пятна – и есть вся наша жизнь.

- С каких пор ты считаешь себя художником?

- С того дня, как мне об этом сказал великий Шварцман. Михаил Матвеевич был первым, чей портрет я отважился написать.

Я видел легендарную графику Шварцмана, но не знал его самого. И вот передо мной образ человека, за миниатюры которого, исполненные цветными карандашами, предлагались состояния.

- Такой концентрации человека и художника я больше никогда не встречал. Он был велик во всем, и я учился у него всему – даже тому, как он карандаш затачивает. Михаил Матвеевич все на свете делал сам: какую мебель он строил! Какую одежду шил! Он был и гениальным экспертом: мгновенно определял любую подделку. Как-то я попросил у него клей для грунтовки. Он поинтересовался – какой именно мне нужен. Оказалось, у него целая библиотека о клеях и красках. «Работа – это молитва делом», - говорил он.

На выставке десятки портретов. В том числе известных людей. Но, увидев их на портретах Котова, кажется, что вижу в первый раз. Будто, наконец, разглядел то, что раньше не замечал.

- Я рисую лица, которые меня волнуют. Даже Гитлера. С одной стороны – страшный человек, с другой – неудачник, с третьей - «человек толпы», как точно заметил Ортега. Но вот я еду во Франкфурт по шоссе и мне говорят: этот асфальт положен в 1943 году – во времена Гитлера, с тех пор ни разу не было ремонта… А написав Гитлера, принимаюсь за Фридриха Ницше, которого и в самом деле боготворю. Александра Солженицына писал, не будучи с ним лично знаком. Удивительное лицо: непостижимым образом сошлись в нем черты крестьянина и аристократа, жесткость и доброта, зоркость и наивность, прагматизм и вдохновение. У меня 30 его портретов, все разные, как музыкальные вариации на одну мелодию. В портретном жанре я тот же композитор плюс интуиция.

- Что  дает интуиция?

- Это те же знания, но на огромной скорости.

- А если не читал «ГУЛАГ»?

- Это невозможно.

- Говорят, многие известные люди, видевшие котовские «лица», заказывают тебе портреты.

- Я пишу тех, кто мне интересен как художнику. Такие лица не упускаю даже на улице. Нужен образ. Если человек – раб своего лица, образ не получится. Если же способен от него оторваться, полететь… Таким был незабвенный Юрий Лотман, я писал его на уникальных лотмановских лекциях; в этом же ряду Михаил Осокин, создавший свой образ на телеэкране; в ту же коллекцию войдет и Александр Ширвиндт, которого сейчас пишу.

Я гляжу на Владимира Путина. Написан 9 марта по телевизору, в тот день, когда  стал премьер-министром.

- Я нарисовал его в пять минут, едва он появился на экране. Блаженное лицо, под которым таится растерянность. Образ человека, на которого нежданно-негаданно свалилась высшая власть.

А я невольно думаю о том, как не похож этот (в полном смысле слова - человек!) на того, которого нынче тиражируют по всей стране.

Человек, стань птицей

- Кто-то сказал, что в портретах Котова есть «сатанизм». Чем, мол, иначе объяснить такое видение?

- Для меня сатанизм – когда человек плохо рисует. А все что талантливо – только от Бога. Человек должен все делать талантливо: есть, двигаться, смотреть на солнце, на вещи, на друзей. Видел аристократов? Эти люди не думают, как себя вести, а мы любуемся ими. Талантливый человек – это аристократ духа.

- Чем же кормится этот аристократ?

- Почитай Григория Сковороду. Он утверждает, что человеку надо делать только то, к чему он сроден. Собака занимается собачьим делом, а не крокодильим. И делает это талантливо. А люди на каждом шагу нарушают Божий промысел. Скажем, ты повар, а не король, но сидишь на троне, и от этого все страдают. А ведь все очень просто: занимайся тем, от чего получаешь удовольствие. Рисуй, если нравится, и благодари Бога, что нужное сделал легким.

- Господь подсказывает, а мы не слышим?

- Не слышишь Господа, слушай, что говорят мудрецы. Или наблюдай птиц: они не работают, а питаются. И, по-моему, счастливы. У людей все по-другому: ненужное захлестывает человека, он становится рабом желаний, теряет свободу, индивидуальность. И, таким образом, попадает в клетку.

- Значит, свободен только талант?

- И это не так. Таланту тоже нужна «клетка», только добровольная. Как пояс с гвоздями у Паскаля: только возгордился – раз по бокам, чтоб кровь пошла. Сознательная аскеза. Самоконтроль. Самоограничение. У каждого мастера есть этот невидимый скит: из трехсот вариантов он отберет один, но самый нужный и точный.

- А если человека и в самом деле захлестывает? Гете писал Фауста, но при этом чем только не занимался – оставил после себя 26 музеев!

- Потому что от всех этих занятий получал кайф. И когда встретился с Наполеоном, тот с ним говорил не о литературе. А уходя, сказал: «Гете – это человек!» Не писатель, поэт, философ… Человек! Вот и для меня важно: не столько – чем я занимаюсь, сколько – быть Человеком.

- Что самое важное в человеке, когда ты пишешь портрет?

- Степень его увлеченности. Сосредоточенность. Не люблю, когда глаза бегают – как разлитое вино. Любое содержание должно быть в форме. Ощущать, что состоишь из Космоса. И голова, и печень. Ты сосуд, в котором есть все. И все это работает.

- А как ты относишься к женщине? На мой взгляд, именно женщина определяет состояние мужчины на данный момент. А порой и на всю жизнь. У тебя третья жена: после манекенщицы и поэтессы пришел и, кажется, насовсем, к физичке Маше.

- Более того, ради Маши сходил к патриарху и расторг свой церковный брак. Почему раньше венчался? Потому что уверен: запрет – очень важная вещь, когда его нет – человек растекается. И я начал было растекаться, но - встретил Машу. С ней очень легко: десять лет живем, ничего не разъясняя друг другу. И опять Сковорода: «Благодарю Бога, что нужное сделал легким». Это основной принцип любви. Жаль, что далеко не все так живут.

- Они знают об этом?

- Нет, не знают. Думают, что живут. Но не знают, что такое любовь. Любовь – это касание. Мы входим в старинный дом, ручка двери резная, очень красивая, сделана мастером, который любил свое дело. И эта любовь запечатлена навечно.

- Ты пишешь людей – и это от любви?

- Мы окружены любовью. Открой глаза – и увидишь. Мы окружены красотой. Но вот вопрос – кому это достанется? Все хотят получить завещание, не представляя, каково быть наследником.

- Разве это так трудно?

- Надо быть посвященным, чтобы не перепутать ценности. С наследием приходит много мусора. И люди подчас не могут понять, где истинная красота, а где безобразие. В этом необходимо разобраться, но лучше всего - с Посвященным. Данте не случайно взял Вергилия в спутники – доверился Посвященному.

 

Генри Резник

 

Андрей Сахаров

 

Александр Солженицын

 

Владислав Ходасевич в Париже

 

Маша Шавырина

 

Михаил Шемякин


17 ноября 2015 г.
   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: