№15
    
 
 

Метафоры американского художника Джонатана Ли напоминают о параллелизме человеческой и звериной природы.


Другие публикации этого раздела

 

http://obivatel.com/artical/127.html

http://obivatel.com/artical/169.html

http://obivatel.com/artical/304.html

http://obivatel.com/artical/331.html

http://obivatel.com/artical/357.html

 

 

   










Яндекс цитирования





       

 

Александр РЕЖАБЕК
 
Я – ДУРАК
Является ли это моим личным признаком или особенностью любого Человека Разумного?

 Не знаю, как вы, а я всю жизнь задаю себе вопрос,  не дурак ли я. И даю  в разные периоды времени противоположные ответы. Поверьте, это результат не «интересничания» перед самим собой или окружающими, а искреннего непонимания самой сущности процесса мышления и того, как к нему относиться. 

Мы называем себя «человек разумный», но что это, черт возьми, значит? Для меня очевидно только то, что в этом определении проявляется человеческая гордыня. И мы просто противопоставляем себя иным живым, «неразумным» существам, хотя понятия не имеем, что такое разум.

Начнем с анатомии. Где находится наш разум?

В голове, в мозгу, естественно, ответите вы. А откуда это известно? Оттого, что мы сами чувствуем, что мысли у нас в голове? Или потому, что так нам объяснили ученые? А откуда знают они? Они ведь такие же люди как мы. 

Человек познает мир через свои органы чувств, и другого способа у него нет. И не обольщайтесь в отношении, так называемого, научного метода познания. Самый головоломный и сложный научный прибор, создающий иллюзию объективности и якобы независимости от субъекта, в конечном итоге переводит изучаемое явление в конечный результат, который человек может увидеть, услышать, понюхать или пощупать. Так, например, физики «нюхают» элементарные частицы, хотя ни одна душа в мире, в сущности, понятия не имеет, что это такое. Но у специалистов по квантовой механике, по крайней мере, есть чувство юмора, которое проявляется в склонности давать забавные названия некоторым характеристикам адронов. Скажем, «очарование». Представляете, «очаровательная» элементарная частица. А еще есть «странность». Им подобны астрофизики, которые, изучая супермакромир, находятся на другом полюсе науки. Попробуйте понять, что такое «горизонт событий» или «теория струн», голову сломаете. Впрочем, я, может, и не прав, но они и сами не очень понимают. По крайней мере, консенсуса между ними нет. Это я пишу только для того, чтобы подчеркнуть, что, будучи ограниченными в познании возможностями органов чувств, мы тем самым ограничены и в возможностях самого познания. И Америку я этим не открыл. Мы можем знать только то, что нам дано или, если хотите, позволено знать. И научное познание, основанное на доказательстве посредством получения желаемого конечного результата, ограничено в конечном итоге тем, что результат интерпретируется тем же самым человеком. Т. е. его «думалкой», которая получает информацию исключительно через органы чувств. Если, конечно, не брать в расчет гипотетическую возможность, что у человека существуют и другие, пока неизвестные нам средства перцепции.

Мне, в общем, не хочется выглядеть в ваших глазах совершенно слабоумным, поэтому я признаюсь, что, как и все, склоняюсь к тому, что «думалка» все-таки находится в голове, хотя доказательства этому не так уж однозначны. Нейрофизиология обосновывает свою точку зрения, что мозг является средоточием мыслительных процессов тем, что стимуляция или, наоборот, разрушение определенных отделов мозга приводит к, соответственно, стимуляции или утрате тех или иных когнитивных, моторных функций или эмоций. Но с таким же успехом я могу утверждать, что пятка является центром радости, поскольку ее щекотание вызывает смех, а язык – центром речи, потому что без него вы точно не поговорите. Если же у вас, не дай бог, вырвать сердце, то гарантирую, что думать вы перестанете. Так, может, центр мышления - сердце? Я, конечно, шучу. Но, с моей точки зрения, нейрофизиология доказывает не то, что мышление осуществляется мозгом, а то, что мозг является своего рода пультом управления, опосредующим в реальные действия или эмоции процессы, возникающие в «думалке».

Вам, наверно, покажутся праздными мои рассуждения. И, может быть, это и так. Но дело  в том, что никто и никогда не смог толком объяснить, как в человеческом мозгу формируется мысль и рождается образ.

С практической точки зрения, мозг в нейрофизиологии не отличается от компьютера, другими словами, является системой по передаче сигналов, единиц информации, которые в пределах заданной программы, что для человека эквивалентно опыту и памяти, трансформируются в определенное осмысленное действие или образ. Но о памяти, физиологический механизм которой совершенно непонятен, хотя воздействием на определенные участки мозга можно на нее повлиять (это – как разломать будильник), я даже говорить не хочу, а лишь остановлюсь на физиологии передачи сигналов в мозгу.

Мозг, как известно, состоит из нейронов, а у тех имеется тело, т. е. «центр» клетки, и два функциональных ответвления:  первое, то, что получает сигнал извне нейрона, дендрит, и второе, то, что проводит «обработанный» в теле сигнал на периферию, аксон. Нейроны связаны через синапсы, где передача сигнала с клетки на клетку происходит с помощью медиаторов, разнородной группы химических соединений, приспособленных соединяться со специфическими для каждого рецепторами, «получателями», на противоположной стороне синапса соседней клетки.

Человек  - сложная электрохимическая машина, в которой функции клеток опосредуются за счет движения положительных и отрицательных ионов через мембрану клетки, что создает изменяющуюся разность потенциалов, и процессами активации-дезактивации молекулярных систем в клетки. Но все эти процессы имеют конечную скорость. И при всем моем уважении к науке я не могу понять, каким образом в клетках мозга, в системе, в которой задействовано так много «громоздких» элементов, мгновенно возникают образы и понятия. Мозг – все-таки не компьютер, где все намного проще и быстрее, хотя принцип, в сущности, видимо, схож. И, если бы природа хотела создать просто биологический компьютер, она бы так и сделала. Но она создала мозг.  

А в мозгу все происходит как-то странно. Если вернуться к той же пятке, которую пощекотали, то простейшее не болевое механическое раздражение приводит к целому комплексу реакций.  Первое, вы рефлекторно пятку отдергиваете. Даже не засмеявшись. Это – самая примитивная и быстрая реакция, в которой головной мозг даже не участвует. Это ответ в виде сокращения мышц ноги, который замыкается на уровне спинного мозга. Но, если «издевательство» над вашей пяткой будет продолжаться, то вы засмеетесь (если боитесь щекотки) и испытаете некоторое удовольствие. А смех – это куда более сложная мышечно-эмоциональная реакция, требующая участия дыхательной, мимической мускулатуры и голосовых связок, поскольку мы, как известно, смеясь, издаем звуки. При этом вы вначале будете испытывать беспричинное удовольствие. А это вообще непонятно почему, но, вероятно, опосредуется в мозгу выделением определенных видов веществ, типа эндорфинов. При этом следует помнить, что  все эти процессы происходят практически одновременно с щекотанием пятки. А это значит, что вначале слабое механическое раздражение кожи пятки каким-то образом вызывает особую форму возбуждения нервных рецепторов (ведь нос таким же образом можно безо всякой реакции «щекотать» до посинения), что проявляется волной деполяризации-реполяризации мембраны дендрита, т. е.  движением через нее ионов калия, натрия и прочих туда и обратно через особые каналы. А это не просто химическая диффузия, а активный, требующий затрат процесс, энергия для которого получается за счет биохимических реакций внутри клетки. Затем сигнал доходит до синапса, где для его передачи на другую клетку требуется выделение медиатора, и вся история повторяется снова, пока не заканчивается конечным сигналом на определенной группе мышц или выделением формирующих эмоцию нейромедиаторов в мозгу.  Но самое интересное, что то же самое щекотание пятки, вначале вызывающее удовольствие и смех,  при продолжительном воздействии станет неприятным, хотя механический раздражитель не изменился, а, значит, мозг каким-то таинственным образом сменил «приятные» нейромедиаторы на «неприятные». Я, убей бог, не понимаю, как все это происходит, хотя описал простую реакцию на щекотку. А что же тогда вообще происходит в мозгу, когда мы думаем, рассуждаем, создаем образы и понятия? Я ведь сомневаюсь, что даже при обыкновенном щекотании все задействованные в процесс электрохимические реакции настолько быстры, чтобы вызвать практически мгновенный эффект. Хотя, может, и не прав. Да и не это главное.  Если все-таки продолжать сравнивать мозг с компьютером, то последний действует на основе заложенных в него извне программы и информации и не способен выйти за их рамки. Естественно, и человек пользуется своими знаниями, опытом и навыками, которые он получает извне, взаимодействуя с внешним миром, но ведь, кроме этого, он способен сам создавать программы, только косвенно зависящие или вообще не зависящие от его прежнего опыта, другими словами, абстрактно мыслить. И какое, к черту, к этому имеют отношение нейроны, синапсы и медиаторы? А ведь это, в конце концов, пресловутый вопрос, что было раньше, курица или яйцо. Возникает ли вначале мысль, которая активирует в мозгу упомянутые электрохимические процессы, реализующиеся в действие, эмоцию или и то, и другое, или же неизвестно почему, так сказать, от лукавого, нейроцит «стреляет» в другой каким-то нейромедиатором? А последние, к тому же, различны для разных групп нейронов и отделов мозга.  Т. е. нейроны должны не только «выстрелить», но и еще решить из какого отдела и чем.  Так кто же тогда решает, какую часть мозга задействовать, когда в отсутствие внешних раздражителей и в комфортных условиях человек просто праздно, как я, мыслит или воображает, что делает это? Кто подает первичный сигнал и как? Трудно как-то поверить, что где-то выделяется некая субстанция Х, которая инициирует рождение мысли. Поэтому мне  строго научный (т. е. механистический)  подход к мышлению почему-то кажется неубедительным. Но дуракам, вроде меня, свойственно ошибаться. 

В итоге мне некуда было деваться, и я пришел с глупейшему предположению, что у человека есть «думалка», некий непонятно как работающий и неизвестно из чего состоящий надмозговой центр мышления.  (Только, ради бога, не подумайте, что я «открыл» существование души в религиозном ее понимании.) Я в свое время увлекался научной фантастикой, и однажды мне самому пришла в голову некая фантастическая мысль. Представьте, что существует цивилизация, которая живет в условиях радиоактивности и воспринимает мир только в жестком рентгеновском излучении. Земля, как планета, была бы им абсолютно враждебна, но интересна, поскольку на ней они обнаружили бы странную жизнь. А странную потому, что биологические объекты оказались бы для пришельцев невидимы, и за жизнь они приняли бы автомобили, которые,  проявляя признаки живого существа, куда-то, соблюдая порядок, движутся, а также воспроизводятся, ремонтируются, зачем-то собираются в неподвижные группы, которые впоследствии непонятно почему распадаются. Вряд ли бы гости планеты посчитали такую жизнь достаточно разумной, чтобы пытаться вступить с ней в контакт, но в какой-нибудь свой каталог Землю, как любопытный феномен наверняка внесли бы.  Вот и человек – это биологическая машина, «хозяина» которой мы не видим. А, может, и не увидим никогда.

Впрочем, абсолютно лишать мозг права на способность к мышлению я не могу. Это было бы несправедливо. Но это мышление ситуационно, т. е. направлено на конкретные вопросы выживания, добывания пищи и воспроизведения. А большинство людей как бы они не надували щеки и не воображали себя центром вселенной, в течение жизни  ничем иным, кроме поиска бутерброда с самым толстым слоем масла, не занимаются.  Как это ни смешно,  но мозг в организме человека – единственный орган, которым человек не пользуется и его не тренирует. То, что давно сформулировано Картезиусом (Декартом) как cogito ergo sum, да простят меня латинисты, провокационно. Умение выживать и приспосабливаться как следствие ситуационного мышления присуще всем живым организмам без исключения. Но я полагаю это -  не то мышление, которое подразумевал Декарт. А поскольку «думалкой» мы не пользуемся, то по Декарту мы не существуем, т. е. «мертвы».  Собственных мыслей у людей практически не бывает, они прекрасно пользуются чужими, иногда считая себя при этом очень умными и образованными, а собственной «соображалки»  вполне хватает на то, чтобы максимально удобно жить, кушать и спать. Но «думалка» к «соображалке» никакого отношения не имеет. И ее нужно упражнять, иначе она чахнет. Т.е., как и любой неиспользуемый орган в теле, подвергается атрофии. Для меня все разновидности возрастных деменций человека – это результат неиспользования «думалки», которая деградирует, что в конечном итоге на макроскопическом и на микроскопическом уровне приводит к болезни мозга. И никакой изначальный статус пораженного деменцией человека  роли не играет. Надо было просто больше пользоваться «думалкой», а не только «соображалкой». Не забывайте, что в развитии деменции в первую очередь страдает способность к абстрактному мышлению, за которое отвечает «думалка», а практические навыки жизни, контролируемые «соображалкой», сохраняются намного дольше, что позволяет людям со старческим слабоумием довольно долго не представлять серьезной проблемы для окружающих.

Человеческий мозг – это одна из разновидностей «соображалок» в природе. И в данном случае его аналогия с компьютером вполне уместна. Чем больше накоплено информации и приобретено навыков, тем «соображалка» эффективнее. Только, ради бога, не подумайте, что я отношусь к «соображалке» с пренебрежением. Ничего подобного. Люди с хорошо развитой «соображалкой» часто большие эрудиты и лидеры в коллективах, и так оно и должно быть с точки зрения выживания человека как биологического вида. Я просто говорю о том, что существуют два совершенно разных уровня мышления. И если функции мозга как «соображалки» еще как-то можно описать с точки зрения нейрофизиологии, то как работает и что такое «думалка», мне непонятно. А если вы в этот момент хмыкнули или цыкнули зубом, посмотрите заглавие статьи.

А в этом месте мне бы хотелось и вообще отвлечься от человека разумного. Многие ученые десятилетиями бились и бьются, чтобы понять, насколько разумны наши меньшие братья.  И в результате  этих исследованиях не могла не сложиться определенная градация разумности живых существ. Человек, как венец творения, естественно вне конкуренции. А дальше по степени нарастания глупости в сравнении с ним идут высшие приматы, дельфины, собаки и по нисходящей: птицы, рыбы, медузы, растения и микроорганизмы. Конечно, я не упомянул всех, но принцип, очевидно, понятен. Никому и в голову не придет считать медузу или микроба хоть капельку разумными. Но в таком представлении о живых существах не отражено ничего, кроме антропоморфического подхода и катастрофической амбициозности человека. Если живое существо не поступает или не пытается поступать как человек, не вступает с ним в контакт, значит, оно не разумно. И в то же время каждое живое существо в природе находится на своем месте и преуспевает (если не случится беда и не придет человек разумный) в своей экологической нише. Вот просто так преуспевает себе потихоньку, а мозгов нет. Странно, не правда ли?  Но для большинства критерием разумности является не успешность сосуществования различных видов на планете, а степень развитости головного мозга и, конечно же, его наличие. Как будто природа, демонстрируя человеку многообразие живых существ и тем самым неиссякаемость своей фантазии, не намекает достаточно прозрачно, что она могла бы придумать и иные биологические механизмы получения, хранения и обработки информации, помимо головного мозга в том виде, в котором он сформирован у млекопитающих или рыб. 

Я снова вынужден вернуться к тому, с чего начал. Мы познаем мир в наших ощущениях. Т. е. через органы чувств.  А вот тут-то и зарыта собака. Для того чтобы добиться взаимопонимания с другими существами, мы должны совершенно одинаково воспринимать мир.  А это невозможно. Диапазон, в котором видят, слышат, ощущают запахи другие существа в значительной степени отличается от человеческого. И то, что для человека выглядит как разумный организованный сигнал, для нечеловека – каша из зрительных или слуховых раздражителей. Удивительно, например, что собаки с их острым слухом, для которого человеческая речь, вероятно, подобна скрежетанию ножа по алюминиевой миске, научились в какофонии звуков окружающего мира различать какие-то команды. Но мало того, что тот сигнал, который мы пытаемся передать другому существу трансформируется в его мозгу в неизвестно что, скорее всего, маловразумительное,  так человек еще никогда и не задумывается над тем, что ситуационное мышление должно быть адаптировано биологической сущности объекта. А тот, как и человек, проходит те же самые стадии развития, т. е. рождается, взрослеет, достигает зрелости, стареет и умирает. Другими словами,  этот процесс должен быть приспособлен к продолжительности жизни существа. Пчела - сложно организованное насекомое. Большую часть роя составляют рабочие пчелы, и их продолжительность жизни в активный сезон (не зимой) составляет приблизительно два месяца. Но ведь невозможно представить, чтобы природа человеку дала возможность прожить полноценную «счастливую» жизнь, а пчеле почему-то нет. А это значит, что эти два месяца для пчелы те же семьдесят человеческих лет с ее пчелиными терзаниями, взлетами и падениями. А из этого следует, что из расчета 60 пчелиных дней на 70 человеческих лет разница в ритме жизни составляет 1:420. Но это было бы невозможно, если бы скорость получения и передачи информации у пчел равнялась бы таковой у человека. И, следовательно, теоретически можно предположить, что миг жизни пчелы равен 420 мигам человека. А теперь представьте, что какая-то слишком умная пчела решила, что и человек тоже разумен, и какому-то праздному прохожему задала вопрос, как люди себя как вид называют. И чудо, человек даже понял, что от него хотят. И, очумев на секунду от удивления, все-таки ответил. А это 420 пчелиных секунд, или 7 минут. И пчела, скорее всего, поблагодарив, тут же улетела бы от ошарашенного прохожего куда подальше. А вы бы захотели иметь дело с существом, у которого ответ на простейший вопрос занял 7 минут? У вас хватило бы терпения столько ждать? Мы для пчел – полные кретины. Одно из явлений природы. Но, впрочем, ситуация, при которой мы поняли бы вопрос пчелы, нам не грозит, потому что она теоретически должна передавать информацию в 420 раз быстрее. Мы вопрос просто не заметим.  (Хочу, на всякий случай, напомнить, что мои расчеты носят  гипотетических характер, и поэтому бессмысленно искать их научные источники).

Мы не знаем, как живые существа передают информацию, и каждый раз, изучая вопрос, самих же себя ставим в тупик, пытаясь впихнуть способность животных и прочих к коммуникации в рамки  понятия о человеческой второй сигнальной системе. А это означает, что  единственными средствами передачи и приема осмысленной информации могут являться только зрение и слух. Другими словами, если живое существо не способно понять произносимые человеком слова или зрительно воспринять знаки, которые рисует человек, то оно в уровне развития разума, по меньшей мере, ниже своего «господина».

Человек в ряду других видов возник, вероятно,  в результате случайного сбоя в эволюционной программе как беспомощное создание, лишенное силы, острых зубов, нюха, ловкости и даже (а это-то почему?) шерсти.  Но в компенсацию природа все-таки не лишила его «соображалки», которая в отсутствие врожденных физических преимуществ других существ  не могла не искать выход в виде  использования посторонних предметов как средств нападения, шкур животных как одежду и укрытие от холода и прочую исключительно  человеческую дребедень, которая никоим образом не выходит за рамки способностей «соображалки», присущей каждому живому существу, для выживания. Но лось живет как лось, медведь как медведь, а человек как человек. И нет ни в первом, ни во втором, ни в третьем случае  никакого разума с большой буквы. Может, единственное, что отличает человека от других существ, это нахальство. Впрочем, это все-таки скорее проявление  генетического родства с приматами. Точнее, с мартышковыми или собакоголовыми обезьянами.

Но вернемся ко второй сигнальной системе, которая, по мнению ученых, является основой разумности. Другими словами, если бы мы не говорили, то и не думали бы. Хотя интересно, можно ли говорить, не думая? Я знаю, что последнее умеют делать многие, но я имею в виду  доисторическую эпоху. Как мог заговорить первый человек со своим соплеменником, если бы у него перед этим не возникла мысль, что с помощью звука можно передавать информацию? А, значит, человек вначале подумал, а потом заговорил.

Мне однажды удалось услышать одно совершенно гениальное, но смешное научное объяснение лучшего развития мозга человека по сравнению с его родственниками-приматами и другими млекопитающими. Оказывается, ключ проблемы в том, что в процессе эволюции и мутаций у части наших с приматами предков появились особи с недоразвитой жевательной мускулатурой.

Двумя основными жевательными мышцами высших млекопитающих  и человека являются  mm. masseter и temporalis, которые вы легко можете на себе прощупать, имитируя жевание, в височной области  и в месте сочленения челюстей. У животных они намного более развиты, поэтом они и кусаются  сильнее, но, поскольку жевательные мышцы крепятся к костям свода черепа, их напряжение в процессе жевания  ограничивает рост черепной коробки и, следовательно, мозга.  Так вот, недоразвитие этих мышц у предка человека и привело к тому, что череп, а вместе с ним мозг, могли достичь больших размеров. Человек «разумен», потому что когда-то плохо жевал?!

Но снова вернемся ко второй сигнальной системе, то бишь речи, неважно устной или письменной, т. е. краеугольному камню разумности. Ведь другие «глупые» живые существа не говорят. Но они и не обладают соответствующими анатомическими особенностями речевого аппарата, а орган слуха по диапазону различаемых звуковых частот отличается от человеческого, а, следовательно, мы не можем знать, в каком виде сигнал доходит до нашего меньшого брата. Нет соответствия и в зрительном восприятии  человека и других существ. Мы передаем им то, что понятно нам. А у животных возникает другой вопрос: что от них хотят. Наш по-человечески упорядоченный сигнал для существа с иным восприятием может выглядеть совершенно хаотичным и бессмысленным. Можно очень долго пытаться научить человека летать, но он вряд ли это когда-нибудь сделает, так и ни одно животное невозможно научить адекватно понимать человеческие сигналы, особенно, если они будут касаться  отвлеченных понятий. Хотя многие живые существа, вне зависимости от того, спровоцировано ли это контактом с человеком или без него, доказывали, что ведут себя даже с человеческой точки зрения разумно. Но, кроме непродолжительного удивления сообразительностью питомца, это никогда ни к чему не приводило. А эффективность всяких якобы научных методов проверки способностей находящихся в неволе животных к аналитическому мышлению, основанная на поощрении-наказании, а не на сознательном участии испытуемого, и вообще сомнительна в силу нечистоты эксперимента. Поверьте, если бы какой-нибудь не в меру любопытный, но могущественный пришелец поймал бы группу людей и за еду или спаривание заставил бы их проходить лабиринты, разбирать пирамидки и заниматься прочей ерундой, вы повели бы себя не много лучше лабораторных крыс. Кстати, крысы – очень умные существа.   

Для того чтобы общаться с другими живыми существами, у нас  с ними должна совпадать, если можно так выразиться, система координат, т. е. должна существовать универсальная система приема и передачи взаимно понятных сигналов и также совпадать скорость их восприятия. А это практически невозможно. Ведь даже с заведомо известными нам «умными» и анатомически близкими созданиями возможности взаимопонимания ограничены. Так свидетельствует ли это о  том, что человек умнее? Или, наоборот, глупее? Взаимоотношения хозяин-раб, которые, в сущности, определяют ситуацию в экспериментах над животными, как бы зоологи не верещали, что обожают своих подопечных, не способствуют пониманию, кто из участников более разумен.

Человек – малюсенький элемент эволюции и общей картины мира и, как и все другие элементы, участвует в процессе естественного отбора как внутри вида, так и между ними. И никакой исключительной роли он не играл и не играет. И так же, как он использует другие живые существа в своих интересах, так используют и его самого. Я имею в виду не микроорганизмы, клещей, комаров и прочие божьи твари, питающиеся его плотью и кровью, или животных, паразитирующих на человеческой цивилизации, вроде крыс, но и других. И однажды я задумался, каким образом  животные попадают в питомники и зоопарки? Ведь очевидно, что, подобно другим хищникам, человек вне зависимости от цели охоты убирает из популяции самых слабых, больных и глупых. Но, если принять во внимание то, что я считаю все живые существа не менее разумными, чем человек, то полагаю, что определенный (может, и немаленький) процент оказывающихся в неволе животных  попадается охотникам сознательно, рассчитывая на гарантированные питание и уход, потому что сами по тем или иным причинам не могут обеспечить себе выживание на воле. Естественно, такая добровольная сдача в плен несет в себе немалый риск, но, видимо, нередко окупается. Человек в большинстве сердоболен к других живым существам, особенно, симпатичным, что нельзя сказать об его отношении к себе подобным.

Мне всегда оставалось неясным, почему человек считает, что исключительно он обладает способностью к  передаче осмысленной информации. Это ведь чистейший обратный антропоморфизм. Если ты не можешь, как я, человек, значит, не можешь вообще. Я не знаю, как и какую осмысленную информацию передают друг другу живые существа, но вряд ли кто-то сомневается, что у них иная система перцепции, сходная с человеческой только по аналогии. А, следовательно, методы коммуникации могут быть иными. Но, как всегда, амбициозный человек разумный, признавая, что существует внутривидовое общение живых существ между собой, тем не менее, отрицает, что это может происходить осмысленно. И все потому, что сам он предмета разговора понять не может.

Я не знаю, как общаются «нелЮди», но звук для части из них, вероятно,  не играет роли в передаче осмысленной информации  и служит  только для выражения эмоций или самоидентификации на территории обитания, а для части, если и используется для передачи осмысленных сигналов, то в диапазонах частот недоступных человеческому уху или же со скоростью, при которой человек не успевает различить нюансы и воспринимает звук просто как шум.

Мне всегда казалось необыкновенно таинственным такое сложное чувство восприятия, как обоняние. Ухо воспринимает колебания воздуха. И все. Глаз – свет. И все. А нос умеет не только воспринимать молекулы веществ, но и различать их. (Но только не нос человека, способности которого примитивны и ограничиваются, за некоторым исключением, в основном делением запахов на приятные и неприятные.) Мне не хотелось бы принижать эффективность зрения и слуха в анализе информации, но я просто хочу подчеркнуть, что существует их принципиальное отличие от перцепции обонянием. Прежде всего, и глаз, и ухо воспринимают  информацию не прямо, а косвенно, или  как свет, отраженный от объекта, или как звук, издаваемый объектом сознательно или случайным образом. И физическая основа сигнала для этих органов чувств всегда одна и та же, свет и звук, которые внутри самих себя различаются только в количественном отношении или в соответствии со специфическими для их природы характеристиками, такими, как спектр или частота. Нос же или другой орган обоняния в природе (змеи, например, «нюхают» языком) различает сигналы качественно, непосредственно реагируя на молекулы вещества, составляющие сущность самого объекта.  

Живые существа также, вероятно, делят запахи на приятные и неприятные, но способность к их распознаванию в разы превышает человеческую, и отношение к ним иное.  Животные, в отличие от человека, принюхиваются друг к другу. И таким образом общаются. Но есть ли в запахах осмысленная информация? С точки зрения человека процесс выделения веществ, формирующих запахи, чисто рефлекторный, и дальше уровня феромонов  человек в понимании запаха как источника информации не продвинулся. А, значит, и обнюхивание, с его точки зрения, носит ознакомительный, но бессмысленный характер. Но так ли это? А кто его знает. Но, если представить, что животные сознательно умеют регулировать свои запахи  выделением микроскопических количеств тех или иных веществ, то запах как источник и способ передачи информации становится уникален, а обоняние как  средство анализа куда более эффективным, чем зрение и слух.

Органы обоняния живых существ (в том числе и человека) совершенны настолько, что способны учуять единичные молекулы веществ. И представляете тогда, сколько информации можно на молекулярном уровне закодировать в запахах. Естественно, человек вряд ли придет в восторг от такого способа общения, зная, какими  способами запахи «создаются» живыми существами, но он человек, и ограничен рамками своего человеческого восприятия. А я не вижу никаких причин не видеть в запахах аналогию со звуком. Они, как и звук, не только могут быть просто сигналом присутствия того или иного существа, выражением эмоции или физиологической потребности, но и нести осмысленную информацию. В конце концов, такая «мудреная» и недоступная нашим меньшим братьям речь – это всего лишь механический процесс сокращения-расслабления нескольких групп мышц, происходящий в фазе выдоха, и движения воздуха через изменяемый «струнами» голоса, голосовыми связками, просвет гортани.   

Я предвижу гомерический хохот читателей, которые скажут, что мои аргументы абсурдны. Человек ведь уже доказал превосходство своего разума тем, что господствует на планете и создал неуклонно прогрессирующую техническую цивилизацию, в то время как другие живые существа с трудом борются за сохранение status quo и постепенно проигрывают человеку в конкурентной схватке в процессе естественного отбора.  Возможно, читатели и правы. А, может быть, и нет.

Человек на Земле не господствует, а находится в иллюзии собственного господства. Если уж на то пошло, то наиболее преуспевающими живыми существами на планете, скорее всего, являются микроорганизмы и насекомые. А что касается цивилизации как признака разумности, то здесь есть о чем поговорить.

Природа, как я уже говорил, создала человека по физическим данным ущербным. И, если бы не «соображалка», то он, вероятно, вел бы жалкое существование последнего в иерархии подобных видов падальщика, доедая то, что не доели другие, или промышляя воровством. Даже охотиться на более мелких и слабых существ он был бы неспособен, так как недостаточно проворен и ловок. Разве что на насекомых, которые понеповоротливее.  Но природа любому из своих детей дает шанс. И человеку она дала ловкие руки, чтобы пользоваться посторонними предметами, и язык, с помощью которого он мог научиться общаться и передавать информацию. Не высший разум, а средства, которые при соответствующем использовании «соображалки» позволили бы человеку выжить. Поэтому, с моей точки зрения, вся утилитарная часть человеческой цивилизации – это просто продукт активности «соображалки», мыслящей ситуационно в пределах потребностей, требуемых для выживания. Она не хуже и не лучше подобной у других существ, но, поскольку те изначально более адаптированы к внешним условиям, работает в ином режиме, в большей степени используя для приспособления к условиям природы внешние факторы. Помните поговорку «на фига козе баян»? А она очень точно отображает отношение представителей живой природы к результатам «разумной» деятельности человека. Впрочем, человеку муравейник тоже не нужен.

Очевидно, что на этом этапе контраргументация должна коснуться вопроса хранения и передачи информации от поколения к поколению, отсутствующая у «нелюдЕй».

Человеку свойственно замечать только то, что ему хочется заметить, а остальное отметать вообще или относиться как к чему-то несущественному. Так человек разумный поступил и с так называемыми инстинктами животных. Не умея объяснить природу сложноорганизованного врожденного и достаточно разумного поведения живых существ, он назвал его инстинктом, как будто это что-то кому-то объяснило. Почему птица умеет строить гнездо, хотя ее никто этому не учил? Почему некоторые виды змей, только вылупившиеся из яйца и беззащитные перед другими хищниками, умеют притворяться мертвыми и издавать трупный запах? Кто это объяснит? Но, вероятно, ответ прост. Это, конечно же, можно назвать инстинктом. Или еще как-то. Человек почему-то начинает себя чувствовать увереннее, когда дает название какому-нибудь процессу или явлению. Это заменяет ему понимание.  Но в данном случае речь, видимо, идет о наследственной памяти. Т. е. то, что человеку приходится в каждом поколении учить заново, в природе может передаваться генетически. По-видимому, и в таком пустяке, как наследственная память, природа человеку тоже отказала.  Поэтому, очевидно, ни слонам, ни бегемотам, ни крокодилам, ни прочим тварям божьим не нужно держать штат учителей, чтобы обучать молодняк слоновой или крокодильей таблице умножения.

В начале статьи я уже высказал далеко не оригинальное предположение, что человек, как, вероятно, и другие живые существа, обладает двумя уровнями мышления. Первый практически постоянно находится в состоянии активности, и это – «соображалка». Это ситуационное мышление живого существа, которое служит единственной цели выживания и адаптации к условиям внешней среды. И оно изначально утилитарно. Второй уровень –  это загадочная «думалка», скорее затрудняющая, а не облегчающая жизнь тем, кто чрезмерно ею пользуется.  Знаете, как в поговорке «если ты такой умный, так что же ты не богатый». Мышление на уровне «думалки»  бесцельно, ибо служит не решению проблем повседневной жизни, а скорее созданию бесконечной цепочки вопросов, на которые нет и не может быть точных ответов. А, запутавшись в паутине вопросов,  человек в конце концов сдается. Кто - раньше,  кто - позже, и, изменив потребностям своей «думалки», заменяет  собственное мышление ссылками на «авторитетные» источники. А ими могут быть кто и что угодно. От священных книг до командира взвода. Цели «думалки» абстрактны, потому что ее сущность – это мышление ради понимания. А последнее не приносит ничего, кроме разочарований и редких мгновений чувства собственного удовлетворения. Так зачем же копья ломать? Понимание, и только оно, одно является целью и конечным продуктом деятельности «думалки». Хотя естественно,  что «соображалка» и «думалка» не работают в автономных режимах, а во взаимодействии, но последнее не является обязательным. Решение головоломных математических задач не обязательно приведет к открытию какого-то нового математического закона, а какая-нибудь новая философская концепция существования мира скорее всего так и останется на бумаге, доступной пониманию нескольких специалистов.

А какое это имеет отношение к разумности или неразумности иных от человека живых существ? С моей точки зрения, прямое, потому что исключает возможность взаимопонимания на более глубоком, чем «подай-принеси» уровне отношений. «Соображалка» «нелюдЕй» адаптирована с точки зрения скорости работы и реакций потребностям конкретного живого существа, а человек в этой системе выступает только как фактор внешней среды, к которому приходится приспосабливаться. А «думалка» «нелюдЕй» и вообще находится вне сферы нашего разумения, потому что для того, чтобы понять философию мухи, нужно быть мухой. Кстати, о мухах. Вы когда-нибудь задумывались, отмахиваясь от этих назойливых насекомых, почему в полете они совершают так много бессмысленных движений из стороны в сторону? Опять инстинкт? Инстинкт чего? В большинстве случаев разозленный человек или, скажем, корова слишком медлительны, чтобы представлять опасность для мухи, так зачем же она в полете дергается туда-сюда? Ведь любой процесс в природе требует затрат энергии. Так получается, что муха зря расходует силы? А, может, она передает или собирает информацию на каком-то недоступном нашему пониманию уровне? Или пишет какими-нибудь феромонами мушиный трактат «О роли двуногих в сохранении популяции навозных мух»?

Но ведь очевидно, что человек, а не другие существа господствует на планете. Он создал цивилизацию,  научился лечить болезни, полетел в космос, скажете вы. А факты трудно оспаривать.

Но человек создал не цивилизацию, а тот же муравейник. Только на своем человеческом уровне. И в соответствии со своими «инстинктами» продолжает этот муравейник развивать и укреплять, пока, как и всему, тому не суждено будет разрушиться. 

Существует бросающаяся в глаза странность в степени развития разных человеческих популяций. Вряд ли какой-нибудь антрополог рискнет заявить, что мозг ребенка, родившегося в каком-нибудь до сих пор живущем примитивными охотой и собирательством племени, отличается от мозга ребенка европейца. Ни у кого не вызывает сомнения и то, что малыш дикаря,  выращенный и воспитанный, скажем, в Великобритании в Лондоне, может стать таким же «кокни», как и другие, или же, если будет хорошо учиться, профессором Оксфорда. Но причина разницы в степени развития разных народов, при которой одни идут по пути создания технической цивилизации, цель которой является подчинение природы интересам человека, а другие, наоборот, сохраняют патриархально примитивные, но гармоничные взаимоотношения с природой, хотя обычные признаки «цивилизации» у них тоже присутствуют, совершенно непонятна.  У «примитивных» народов есть своя религия, эпос и представление о мире, есть простейшие орудия труда и средства охоты, но почему-то их «соображалка» словно спит, и они не занимаются изобретательством и не прогрессируют дальше? Потому что не клюнул жареный петух? Или же  «инстинкт» создания цивилизации просто не является основополагающим и доминирующим, а только одна из возможных форм адаптации?

Самое странное, что одним из самых очевидных доказательств разумности человека и человеческой цивилизации на планете большинство людей считают то, что совершенно абсурдно с точки зрения эволюции и законов биологии, т. е. бесконтрольное размножение человека и экспансию его популяции повсеместно на всех территориях земли. Я, конечно, не настолько идиот, чтобы оспаривать целесообразность землепользования или разведения скота для пропитания, того, что позволяет прокормить огромные массы людей и других живых существ, спутников человека, но, рассматривая в целом концепцию выживания человека разумного как вида, не вижу в ней признаков разумности и целесообразности.

Вселенная существует в состоянии равновесия, нарушение которого и на микроскопическом, и на макроскопическом уровне вызывает автоматическое включение не всегда доступных нашему пониманию обратных процессов его восстановления. Природа же, как ее живая часть, находится в постоянном взаимодействии двух противоположных процессов: выживания и умирания, на крайних полюсах которых находятся начальная и конечная точки жизни вообще: рождение и смерть.  И никоим образом изменить это нельзя. И даже надежды человека на клонирование как пути к бесконечному воспроизведению личности индивидуума, вероятно, иллюзорны. Конечно, продолжительность жизни, наверно, можно удлинить, но сохранение физической оболочки с помощью биологического «копирования» не гарантирует сохранение личностного «я» человека, если хотите, его «души», которая тоже должна в какой-то момент времени умереть. По крайней мере, в том виде, в котором она существовала до этого. В мире нет ничего вечного.  И тогда возникает вопрос: что мы, собственно говоря, хотим сохранить «навеки», личность или физическую оболочку?

Каким бы венцом творения человек себя не воображал, в течение своей жизни он подвластен влиянию двух основополагающих инстинктов: самосохранения и самоуничтожения. Но если первый всем понятен, то наличие второго у многих, наверняка, вызовет сомнение, хотя, с точки зрения всеобщего правила стремления к равновесию, необходимость его существования выглядит бесспорной.  Просто его влияние на нашу жизнь мы не замечаем, поскольку, кроме совершенно очевидных случаев его проявления, а именно, самоубийств, действие его осуществляется незаметно.  Естественно также предположить, что усиление одного из этих инстинктов должно вызывать компенсаторное усиление и другого.

Самосохранение неразрывно связано с любовью к жизни и желанием жить, и, следовательно, оно доминирует в молодости, когда человек наслаждается преимуществами возраста и стремится продлить свое существование до бесконечности. Но, как это ни парадоксально, молодости же свойственен героизм и жертвенность.  Мальчишки-солдаты совершают подвиги, отдавая свои жизни за «чужих дядей», спортсмены и искатели приключений рискуют сломать себе шею, чтобы поставить какой-нибудь никому ненужный рекорд, а объясняется все это якобы потребностью в адреналине, придающем жизни остроту. Но на самом деле так действует инстинкт самоуничтожения. Он подслащивает пилюлю и делает риск желаемым и приятным. И, в сущности, это проявление подсознательного желания человека умереть. Возможно, потому, что неуемная тяга к выживанию не может не вести к желанию уничтожения всех реальных или воображаемых врагов, что нецелесообразно с эволюционной точки зрения. И инстинкт самоуничтожения исподволь подталкивает чересчур «любящих» жизнь эту жизнь прекратить. Кроме того, он активируется, когда существование индивидуума становится бессмысленным, а это происходит тогда, когда человек или другое существо завершает свою биологическую роль по воспроизведению и сохранению потомства или когда жизнь как таковая оказывается бесполезной и ненужной. В последней части утверждения я имею в виду не депрессию, а сознательное или бессознательное понимание бесцельности собственного существования, которое заставляет с одинаковым успехом как богатых и благополучных, так и бедных и совсем неблагополучных становиться экстремалами в квадрате.  При этом люди думают, что хотят что-то доказать себе и другим, а на самом деле ищут смерти.

Постепенно человек стареет, и с возрастом он  психологически и физически начинает понимать неизбежность смерти и бренность своего тела. Это период активности инстинкта самоуничтожения, который в прямом смысле слова на органном уровне начинает выполнять свое предназначение. Т. е. происходит то, что называется старением. А в компенсацию ему начинает активизироваться и инстинкт самосохранения, и человек начинает бредить идеями здорового образа жизни, ходить в спортзал и пить биодобавки.  Но от смерти не убежать, не упрыгать, не уплыть. Не избежать ее с помощью «укрепляющих» таблеток или сбалансированного питания.

Если вы не хронический больной, нуждающийся в постоянном лечении, а просто сторонник активного, «научно-обоснованного» здорового образа жизни и питания, то статистически в результате ваших героических усилий вы сможете прожить лет на пять дольше других,  обычных, не страдающих болезнями людей. Но помните, что эти пять лет вы, по сути, бессмысленно просидели за тренажером, пробегали на стадионе или в парке, проплавали в бассейне. А мне, знаете, жалко тратить несколько лет жизни на приседания со штангой. А сколько вы упустили в жизни из-за того, что питались правильно? Я уж не говорю о других ограничениях, которые вы, наверняка, ради «долгой» жизни соблюдали.

Вряд ли кто-то попытается опровергнуть утверждение, что наступление смерти не нужно ускорять, и то, что ее боятся все, включая тех, кто утверждает обратное. И это нормально и правильно. Но нельзя и посвящать жизнь тому, чтобы ее отсрочить. Это биологически бессмысленно, а, возможно, и вредно для самого человека. Мы не знаем, что будет с нами после смерти. И боимся этого. А потому люди, не имея ответа на вопрос «а что потом», разделились на уровне веры на тех, кто верит, что после смерти жизнь индивидуума продолжается в иной, неважно какой форме, и тех, кто считает смерть окончательным финалом жизни. Я не знаю, какой ответ правильный. Можно просто подбросить вверх монетку и решить. Но могу выразить свою субъективную точку зрения. Мне неинтересно чувствовать себя только звеном пищевой цепи. Жить ради того, чтобы есть, спариваться и тем или иным способом «мутить воду», чтобы запомниться своим соплеменникам, скучно.  Первые две цели – вообще чистая физиология, а историческая память человечества коротка и случайна в своем выборе. Через сто лет мы все останемся фамилией на могиле, и не более того. Так что же в этой жизни такого хорошего, чтобы бороться за ее бесконечное продление?

Я понимаю, что человеку хочется оставаться молодым, бодрым и активным в состоянии, когда можно полноценно наслаждаться всеми прелестями жизни, но ведь это только этап существования. А за этим следует старость. И никакая медицина наступление старости отсрочить не может. И проблема здесь даже не в том, что она не научилась длительно поддерживать хорошую физическую форму человека, а в том, что совершенно беспомощна перед неуклонным старением мозга. Т. е. нашей «соображалки» и «думалки». Медицина продлевает старость, и не более того. И как бы не молодились мужчины и женщины, тратя огромные деньги на то, чтобы выглядеть более юными и соответственно себя вести, они никогда не обманут по-настоящему молодых, для которых они просто молодящиеся старики. Старые дурни. Так нужно ли за такую «долгую» жизнь бороться? Если ты – только звено пищевой цепи, так не загораживай проход, освобождай дорогу молодым.

А если смерть – это не конец? И неважно, как вы представляете  жизнь после смерти, в религиозном или каком-либо другом варианте. Важно другое. Вы в любом случае – просто этап развития жизни, существующей в различных формах. Представьте, что вы – гусеница, а смерть – это переход гусеницы в бабочку. Так разве вы хотите всю жизнь быть гусеницей и не стать бабочкой?

А какое это имеет отношение к разумности человека и других существ, спросите вы. Для меня прямое. Чудовищная амбициозность человека и противопоставление им самого себя силам природы не могла не отразиться и на отношении к смерти как закономерном финале жизни каждого живого создания. Даже зная, что perpetuum mobile невозможен, человек пытается его изобрести так же, как пытается победить смерть. А она - не наказание, а избавление от беспомощного прозябания старости, а также  страданий и болезней, которые сопутствуют жизни в процессе борьбы за существование. И, вероятно, с философских позиций отношение других живых существ к смерти отлично от человеческого. Они не ищут ее, но принимают со смирением, возможно, понимая, что это еще не конец. Ведь не следует забывать, что человек как вид с филогенетической точки зрения по сравнению с другими видами младенец с соской. И то, что на уровне его «думалки» ему кажется сверхновым и оригинальным, для других существ – своего рода детская болезнь. Концептуальная «свинка».

А природа умеет мстить. Она не терпит «яканья».

Нет никакого сомнения, что гибель видов в процессе конкурентной межвидовой борьбы неизбежна, как неизбежно и выживание более приспособленных особей внутри самого вида. Но природа ни в коем случае не допустит бесконтрольного доминирования одного вида над другими.

Человек – одно из звеньев эволюции, которая вовсе на нем не кончается и далеко необязательно будет развиваться, как надеются многие, по пути превращения homo sapiens в некоего homo maximus (человек величайший). И вполне вероятно, что где-то уже начал формироваться отличный от человека вид, которому суждено в дальнейшем стать временным «властителем» планеты, вроде rattus argutus (крыса хитрая, точнее крыс).

Возможность бесконтрольного размножения видов в природе ограничивается естественными факторами, такими, как наличие врагов: хищников, паразитов, микроорганизмов и прочее, и, главное,  конечностью ресурсов питания достаточных для поддержания жизнеспособности популяции.  Человек разумный якобы справился с двумя этими факторами, уничтожив или сильно ослабив большую часть «врагов», а заодно и многих других, попавших «под горячую руку», и уж точно сумел создать постоянно возобновляемые источники питания. И, казалось бы, ничто не препятствует его господству. Но мельницы господни мелют медленно, но тонко.

В Австралии водится весьма неприятное создание. Сиднейский воронковый паук. Он ядовит, как и многие другие представители этого вида, но загадкой для ученых является то, что его яд опасен только для человека и обезьян, но не других млекопитающих. И ни один специалист не может дать ответ, почему у существа с таким ограниченным ареалом обитания появился яд такого специфического действия. А это один из ответов природы. Человек – фактор естественного отбора, которому нужно противостоять, а это не может не привести в процессе эволюции к накоплению видов или ядовитых, или несъедобных для человека. Но ждать результатов эволюции долго. И смерть от ядовитых пауков нам пока не грозит. Хотя сказать то же самое о микроорганизмах, т. е. вирусах и бактериях, нельзя. Их эволюция протекает в намного более быстром темпе, чем в макромире.  И вероятность возникновения смертоносных, неподдающихся лечению пандемий не так уж мала. Следует помнить и о том, что эти микромонстры могут возникнуть не только  в результате спонтанных мутации известных возбудителей, но и вследствие злонамеренных и просто научно-познавательных «игр» человека с генной инженерией. Но и от этого человек, скорее всего, не погибнет. Он погибнет от другого. Потому что в одном он уникален. И нет другого такого создания, которого природа наградила бы таким эффективным и оригинальным механизмом самоуничтожения. Ни одно существо в природе не убивает себе подобного, если речь не идет о борьбе за пищу, самку, потомство или территорию обитания. Но только не человек. Он единственный, кто убивает за идею. Просто за инакомыслие. Если взглянуть на человеческую историю, то период чисто грабительских захватнических войн (что, в общем, с биологической точки зрения объяснимо  как борьба популяций между собой) давно прошел, и люди, ни минуты не сомневаясь в своей правоте, воюют по идеологическим причинам. Одни группы людей хотят навязать другим свой образ жизни. А в итоге человечество так и погибнет или ради торжества демократии, или во славу ислама или другой религии. Или иного подобного бреда. А если и не погибнет, то скатится, как минимум, к средневековью в самом его мрачном проявлении. И тогда придет какой-нибудь rattus argutus.  

У меня появилось ощущение, что я раскаркарлся как ворона и начал изрекать апокалиптические пророчества. Но это не так. На судьбу человечества мне, в общем-то, наплевать. Если ему суждено погибнуть на моем веку, то я погибну вместе с ним, и никуда мне от этого не деться. А если нет, то что будет через сто или двести лет, не моя головная боль. И, с моей точки зрения, те, кто считает, что делает что-то в жизни ради будущих поколений, если это не его собственные дети или внуки, по меньшей мере, наивен. Нужно просто жить в мире с собой, окружающими тебя людьми и природой, а остальное все приложится. Только, боже сохрани, не подумайте, что я призываю вернуться «к истокам», начать жить на природе, пахать на быках землю и вообще стать вегетарианцами. Чушь. Человек такой, какой он есть. И не может быть другим. И глупо отказываться от достижений цивилизации, потому что это, при всех издержках, прежде всего доказательство человеческой успешности как вида. Но, если человек все-таки настаивает, что разумен, то его «соображалка» и «думалка» должны быть направлены на то, чтобы держать, давая жить другим, в узде собственные амбиции. 

Не знаю, как вы, а  я так и не решил для себя вопрос, дурак ли я. И если да, является ли это моим личным признаком, присущим от рождения, или особенностью любого человека разумного как представителя вида.

Очень хотелось бы понять, о чем думает и мечтает бабочка или таракан, но наши с ними «соображалки» и «думалки», попросту говоря, не совпадают «по фазе». Но хочется верить, что существует какое-то иное пространство, измерение, называйте, как хотите, где разнородные сущности могут общаться между собой. Но необязательно понимать.


10 сентября 2010 г.
   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Даты
 Нравы

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: