№14
    
 
 

 

Виктор Семёнович Берковский родился 13 июля 1932 года на Украине, в городе Запорожье. Во время в эвакуации жил с семьёй в г. Сталинске (ныне Новокузнецк). В 1950 г. Берковский оканчивает среднюю школу и уезжает учиться в Москву. Поступает сначала в Московский автомобильно-дорожный институт, но после первого курса переводится в Московский институт стали (позднее переименованный в Институт стали и сплавов, МИСиС). Заканчивает МИСиС в 1955 г. по специальности «Обработка металлов давлением». В 1962 г. поступил в аспирантуру МИСиСа, а в 1967 г. защитил кандидатскую диссертацию, после чего остался работать и преподавать в этом институте..

Главные направления научной работы Берковского — разработка теоретических основ и программного обеспечения компьютерных систем для расчёта технологических параметров процесса сортовой прокатки и создание автоматизированных систем для управления режимом прокатки прокатных станов. Под его руководством защищено 14 кандидатских диссертаций. Им опубликовано более 120 научных трудов, множество учебных пособий и статей в научных журналах.

Практически всю жизнь Виктор Берковский сочинял музыку. Его перу принадлежит более 200 песен, наиболее известные — «Гренада» (стихи М. Светлова), «Песня шагом, шагом» (стихи Н. Матвеевой), «Ну что с того, что я там был» (стихи Ю. Левитанского), «Сороковые роковые», "Выезд" (стихи Д. Самойлова), «Лошади в океане» (стихи Б. Слуцкого), «Вспомните, ребята!», «Песенка про собачку Тябу», «Альма-матер», "Две женщины" (стихи Д. Сухарева), «Контрабандисты» (стихи Э. Багрицкого), «На далёкой Амазонке» (музыка совместно с М. Синельниковым, стихи Р. Киплинга в переводе С. Маршака), «Черешневый кларнет» (стихи Б. Окуджавы), «Спляшем, Пэгги, спляшем!» (шотландские песни в переводе И. Токмаковой), «Под музыку Вивальди» (музыка совместно с С. Никитиным, стихи А. Величанского), «Снегопад» (стихи Ю. Мориц). Был одним из руководителей проекта «Песни нашего века» (1998).

 

Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/34.html

http://obivatel.com/artical/110.html

http://obivatel.com/artical/150.html

http://obivatel.com/artical/177.html

http://obivatel.com/artical/198.html

http://obivatel.com/artical/234.html

http://obivatel.com/artical/253.html

http://obivatel.com/artical/278.html

http://obivatel.com/artical/315.html

http://obivatel.com/artical/333.html

http://obivatel.com/artical/358.html

http://obivatel.com/artical/381.html

   










Яндекс цитирования







       

 

«Если ничего не могу доба­вить
к Пушкину или Пастернаку,
то не берусь за песни на их стихи»
Пять лет назад из жизни ушел Виктор Семенович Берковский. Его называли бардом - наверное, потому что он был дружен с этим славным пле­менем. Но на самом деле это был один из талантливейших песенных композиторов. Он не сочинял стихи. Его соавторами были Эдуард Баг­рицкий, Борис Слуцкий, Давид Самойлов, Михаил Светлов, Юрий Левитанский, Редьярд КиплингЕго музыка почти всегда оказывалась кон­гениальна стихам, избиравшимся им для своих песен. Бардовское творчество, согласно известному определению, - это «музыкальное интони­рование поэтической речи». Однако язык не поворачивается назвать «интонированием» «Гренаду», «Под музыку Вивальди», «На далекой Амазонке»... Это - такая редкость в песенном жанре - совершенно но­вые мелодии. Аристократично изысканные, ненавязчивые и... массово-народные. Распевающих их людей - во много раз больше, чем знающих фамилию автора. Мы публикуем интервью с Виктором Берковским, ви­димо, одно из последних, которые он дал.

До личного (для начала - теле­фонного) знакомства с Виктором Семеновичем я не знала, что среди его песен и знаменитая «Гренада». Спасибо, сам Берковский на меня за это не обиделся, воспринял как нечто естественное, сказал, что я не одна такая.

-Ты знаешь, кто такой Виктор Берковский? - спросила я соседа, студента-третьекурсника Московского института стали и сплавов.

-Знаю! - с легкостью ответил сосед, - Это профессор. Он у нас в институте преподает. Еще он песнипишет. Только говорить об этом со студентами категорически отказывается.

Получается, что вот он, классик, его песни – «Под музыку Вивальди», «Лошади умеют плавать», «Божест­венная суббота» и многие другие - знает добрая половина населения страны. А вот спроси у этой полови­ны, кто написал эти песни, - либо не знают, либо скажут что-то невпопад.

- Меня часто называют «неизвест­ным автором известных песен», - признается Берковский, - но это мне жить не мешает.

- А это не обидно? Никогда не хо­телось во всеуслышанье заявить: «Вот это я написал, и это, и это»?

- Я никогда не переживал свою из­вестность или безвестность. Меня с самого начала это не волновало. Не для славы я начал сочинять песни.

- Да, специально для славы - это как-то глупо и не имеет смысла, и вообще тогда ничего хорошего не получается. Так что же, вы писали для себя, пробуя перо, никому не по­казывая?

- Нет, я начал очень даже пуб­лично, сразу стал сочинять песни для друзей. Это было в городе Запорожье, где молодым специалис­том я работал на заводе. Чем в то время занималась интеллигентная молодежь?

- Наверное, тем же, чем и теперь: собирались, выпивали и под это дело вели умные разговоры об искусстве и жизни?

- Да, в кабаки мы не ходили, соби­рались дома. А дом - одна комната в общей квартире, где много соседей, где надо вести себя тихо, потому что тут же спят маленькие дети. Мы собирались, выпивали, спорили. И однажды мастер нашего прокатного цеха показал мне три аккорда на ги­таре. На этих аккордах каждый ве­чер я с ходу сочинял массу песен. Но ничего не записывал, не запоминал. В один из вечеров кто-то в нашей компании попросил: «Давай споем ту песню, что ты вчера пел». Какую? Я вчера много чего пил, то есть пел. Я сказал «пил» и почти что не огово­рился. И тут Мирослава, жена моего друга, напела вчерашнюю песню. Это была «Песня шагом-шагом» на стихи Новеллы Матвеевой, одна из самых известных моих песен, ее пою до сих пор.

-Песня для дебюта очень удач­ная, но известность ваша началась с «Гренады», имя автора которой долгое время не объявляли.

-  Когда «Гренаду» стали испол­нять по радио, то, действительно, ав­тора не упомянули. Тогда в радиоко­митете были два злых дядьки из музыкальной редакции (по совмести­тельству композиторы), которым очень хотелось, чтобы эта песня бы­ла безымянной, то есть народной.

- Может, им просто завидно было?

- Не знаю. В общем, песня стала очень известной. И как-то поэт Дмит­рий Сухарев потащил меня в радиокомитет, стал ругаться, доказывать, что пора уже объявить имя автора. В общем, мне выдали бумажку, с кото­рой я поехал в агентство по авторским правам и зарегистрировал свое авторство. Если бы не Сухарев, не знаю, заставил ли бы я себя когда-нибудь это сделать.

-Виктор Семенович, у вас много песен о войне. К этой теме вы обращаетесь, потому что не пришлось самому пороху понюхать, или потому что авторы стихов - люди вашего поколения: Окуджава, Левитанский, Самойлов?

-Нет, мы люди разного поколения, несмотря на то, что разница в возрасте - лет десять. Поколение Окуджавы, Левитанского, Самойлова от меня отрубила война. Они знали что-то такое, что мне не узнать никогда, они друг друга понимали с полуслова. А мое поколение для них - непонятное. И у меня с ними гораздо больший разрыв, чем с вами, потому что между ними и мной пролегла Великая Отечественная.

...Мне было 9 лет, когда началась война, с мамой и сестрой мы эвакуи­ровались в город Сталинск, ныне он Новокузнецк. В эвакуации мама во­дила нас на спектакли театра оперет­ты, который находился неподалеку. Мама очень любила музыку. Она не имела специального музыкального образования, она вообще никогда не пела, во всяком случае, поющей ее я не помню, но постоянно водила меня на все эстрадные и симфонические концерты. Однажды в Сталинск при­ехал мой кумир Леонид Осипович Утесов. Пойти на его концерт было мечтой моей жизни. Мама купила би­леты, мы заранее готовились... А от папы давно не было писем, и в день, когда мы должны были пойти на Уте­сова, наконец-то пришло письмо. Но почерк был не папин. Позже мы узна­ли, что он был ранен в руку, не мог сам писать. А тогда мама сказала, что на концерт она не пойдет, но ме­ня проводит. Я собрал в кулак всю свою мальчишескую волю и тоже не пошел. Не мог же я оставить маму одну в таком состоянии. Зато после войны, в 50-х годах, будучи уже в Москве, я не пропустил ни одной про­граммы Утесова.

- Я предполагала, что годы берут свое, человек черствеет, становится циничным, а вы до сих пор остае­тесь наивным романтиком, и песни у вас романтические, даже если про войну. И музыку вы, наверное, в шу­ме пыльных московских тополей слышите?

- Действительно, я романтик, хо­тя это не модно. Сейчас все больше прагматиков, особенно среди моло­дежи. И до сих пор я остаюсь очень доверчивым, за что порой бываю наказан. Современная жизнь не прощает доверительного отношения к людям. И музыку я постоянно слы­шу. А вот проблема - как найти сти­хи. Есть поэты, чьи стихи мне нра­вятся, но эти стихи не смогут стать моей песней. Тут несколько причин. Одна из них в том, что замечатель­ные стихи не всегда бывают музы­кальны. А у меня принцип - музыка не должна быть сопровождением поэзии, она по своему уровню долж­на соответствовать поэзии и обяза­тельно что-то добавлять к стихам. Только в этом случае песня получа­ется. Если я ничего не могу доба­вить к Пушкину или Пастернаку, то не берусь писать песни на их стихи. Однако стихи, которые я выбираю, нельзя назвать средними. Это стихи выдающихся поэтов.

- И, как правило, лично знакомых?

- Все мои знакомства с поэтами происходили после того, как я напи­сал песни на их стихи. Например, с Давидом Самойловым я познако­мился, показывая ему песню «Соро­ковые роковые». Ведь до меня уже писали песни именно на эти стихи, а когда и я написал, то мнения были очень разные. Меня ругали, говоря, что настроение песни идет вразрез со стихами. Тогда я пошел к Самой­лову. «Витя, - сказал Самойлов, - вы уловили точно то настроение, с которым я писал эти стихи». Я был счаст­лив. Как-то нескромно об этом рас­сказывать, но это не хвастовство, тому есть свидетели. Вот с того мо­мента началась наша дружба с Да­видом Самойловым. Потом я еще написал несколько песен на его сти­хи. И, приезжая в Москву, Самойлов всегда приглашал меня на свои по­этические вечера.

А с Булатом Окуджавой мы мно­го лет отдыхали в одной компании на реке Гауя в Латвии. В то время как все наши разбредались по лесу в поисках грибов, мы уединялись, и я пел Булату все, что написал за то время, пока мы не виделись, а он читал мне свои стихи, к некоторым из которых я позже написал мело­дии. Одна из них – «Божественная суббота». Но написал я ее не на Га­уе, тому предшествовали свои об­стоятельства. Рассказать?.. Однаж­ды мы с женой Маргаритой пообе­щали приехать на дачу к одному давнему другу. Договорились на 19.00. Но мы так закрутились, что только в 18.55 выехали из дома. Я попросил Маргариту сесть за руль, а сам стал сочинять музыку к сти­хам Окуджавы «Божественная суб­бота». Кое-какие нара­ботки у меня уже были, поэтому, пока ехали, появилась новая песня - обращение к другу. Мы приехали на дачу в 19.55. Увидев нас, хозяин демонстративно засыпал мангал, всем своим видом показывая, что дпя нас все уже закончилось, не на­чавшись. Мы стали на ходу выдумы­вать уважительные причины, но все бесполезно. Потом я взял гитару и спел новую песню. Только после этого он нас простил. И до утра мы ели шашлыки и раз двадцать пели «Божественную субботу».

- Я на днях ее послушала, и долго потом напевала, сама того не желая.

-Автору это приятно слышать. Значит, есть у этой песни магический задор! Я это понял еще в тот вечер, когда написал, когда мы приехали на дачу к Аркадию Мартыновскому. Это давний друг наш с Юрой Визбором. Мы в одной компании каждый год на первое мая спускались на байдарках по какой-нибудь подмосковной реке. Юра всегда был нашим командиром, и когда кто-то опаздывал к отплы­тию, он нервничал и говорил раздра­женно: «Все, на следующий год будет лодок шесть, ну максимум восемьА через год все равно не меньше пят­надцати собиралось. Мы дружили с Визбором много лет.

-  Виктор Семенович, а в чем, по-вашему, феномен Визбора, ведь поэт он, если честно, не гениальный, а композитор...

-  ...Феномен Визбора в том, что не очень сильные стихи и мелодия до­полняли друг друга так, что получа­лось нечто цельное, органичное. Юрины песни брали за душу, никого не ос­тавляли равнодушным. Визбор был человеком редкого обаяния, в кото­ром можно было раствориться. Он даже в розыгрыше был талантлив.

-А вас он разыгрывал?

-Разыгрывал. Однажды мы с Визбором и Мартыновским договорились встречаться строго один раз в неделю и играть в преферанс. Пару раз расписали пульку у Мартыновского, а в третий раз решено было встретиться у меня, потому что я жил один, все домочадцы на две недели уехали. И как на­зло в назначенный день ректор ин­ститута попросил меня задержать­ся, так что опоздал я прилично. Примчавшись домой, нашел в две­ри записку Визбора: «И не звониЯ тут же поехал к Мартыновскому. Они с Визбором расписывали там у него очередную пулю. Я включился в игру, и никто слова не сказал, как ни в чем не бывало.

А через какое-то время, когда мои домочадцы вернулись и можно было задер­жаться, потому что гостям уже не пришлось бы топтаться перед закрытой дверью, я, опять с опозда­нием, возвращаюсь домой, рука машинально тянется к звонку... А его нет, срезан. Тут я и вспомнил записку Визбора: «И не звони!». Это Юра пошутил. И на него невозмож­но было обижаться, потому что
шутки
его были не злыми.

Друзья - редкий и великий дар. Я горжусь своими друзьями, и не пото­му что их имена известны всей стра­не, а потому что это настоящие муж­ские отношения. Потому что время идет, делая нас седыми, но в душе мы те же, что были лет 20-30 назад. Мы оттуда, из 70-х. Я не хочу гово­рить, что люди тогда были чище и бескорыстнее. Ценности были другие у нас. Мы любили жизнь, потому что не осознавали, что она короткая та­кая. А может, осознавали, но предпо­читали жить одним днем, одним ча­сом, одним мигом. И больше такого состояния уже никогда не будет. Но я не живу воспоминаниями. Я даже фотографии никогда не пересматри­ваю: нет времени для ностальгии. Ра­ботать надо.

- Преподавать или песни писать?

- И то, и другое. То и другое важ­но. Всегда приходилось много гаст­ролировать, а публике хотелось что-то новенькое услышать... Скажу че­стно, новых песен у меня очень мало. И не потому что «иссяк», а потому что времени физически не хватает. Я ведь художественный руководитель проекта «Песни нашего века», да и в институте работы - завались.

- А что в институте читаете?

- Лекции читаю. По многим кур­сам. В том числе и по компьютер­ным системам для управления технологическими процессами. Занима­юсь научной работой: разрабатываю теорию процесса прокатки.

Ольга ЛУНЬКОВА


23 июля 2010 г.

   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы