Моя живопись – это моя тайная жизнь, моя Любовь и Свобода. В минуты обид и неверия она светила мне надеждою и упованием на чудо. Она была сердцевиной моего метода – синтеза наук, культур и искусств. Ее пульс бился в моей прозе, в моей педагогике, в общении с детьми. Она несла радость близким, родным и знакомым.

Ю.АЗАРОВ

Усилиями нескольких общественных организаций во Франции и России готовится выставка живописных работ Юрия Азарова в картинной галерее "Русский мир" в Париже, на Елисейских полях. На ней предполагается устроить презентацию его научных, публицистических работ и романов-исследований, а также обсуждение доклада профессора Азарова по проблемам сохранения и развития традиций культуры, духовного возрождения.

Предлагаем вам ознакомиться с несколькими из работ, которые автор хочет показать парижанам.

Напоминаем, что в нашем журнале уже обнародованы еще пять публикаций, раскрывающих мир идей и трудов Ю.П. Азарова: «Может ли Россия стать страной патриотов?», «Он знал: разум и звезды неразделимы», «Женщина погубит мир? Или спасет?», «Мы живем в бесслезное время» (в подборке «Почему наши детки улетают на небко?») и «В поисках утраченной гениальности».

ТАЛАНТ НА ВСЕ ВРЕМЕНА

Всем известен полуиронический афоризм: талантливый человек талантлив во всем. Но есть в нем и вполне серьезный смысл. Он восходит к античным представлениям о врожденных универсальных способностях и свойствах человека: музыкально одаренный, он поет, играет на арфе, и сам слагает стихи, и пластикой подтверждает исполняемое; в то же время он - гимнаст, участвующий в состязаниях по бегу, борьбе, метании копья и диска... Это - публичный актуальный талант, выставляющий напоказ свои таланты и доблести сейчас; он не мыслит себя вне непосредственного созерцания и одобрения со стороны. Специализация разрушает эту универсальность и непосредственность, превращая человека из существа целостного - в частичное, фрагментарное и затаенно-анонимное. Специализация требует не столько таланта, сколько тренировки и подвержена влиянию обстоятельств. В ней как будто скрывается дьявольское искушение: сосредоточься на одном, отдай ему все силы - и ты станешь богат и знаменит...

В моем представлении Азаров - тип такой талантливой творческой личности, в которой античная традиция целостности борется с современной расщепленностью человека, и в этой борьбе нет победителя, но в ней рождаются смыслы - новые для современников и, может быть, порой неожиданные для самого автора. Начав с живописных, в основном портретных иллюстраций к своим педагогическим романам, Азаров, мне кажется, сразу интуитивно ощутил появление нового качества у его героев: их портреты придали им иное, чем в романе, жизнеподобие, как если бы это были объективно реальные люди. Оговорюсь: за всеми персонажами романов Азарова стоят совершенно конкретные прототипы. Но роман есть роман, это не документальное повествование, и, несмотря на многие признаки нарратива (нарративный - повествовательный, описательный, в отличие от диалогового, эпический. – Ред.) в романах Азарова начального периода его писательского пути (конец 70-х — начало 80-х годов), это все-таки были произведения художественные раг excellence, совершенно оригинальные по манере, но во многом традиционные по методу.

Отход от традиции знаменовал роман «Групповые люди». Включение в художественный дискурс реальных исторических лиц и событий вызвал естественное усиление нарративности, а ввод в повествовательный поток исторических документов с присочиненными комментариями персонажей обнажил ранее скрытую, хотя и легко угадываемую публицистическую подоплеку азаровской прозы (в том числе и собственно педагогической). Дальше случился мощнейший взрыв сатирической фантасмагории - роман «Паразитарий», антиутопия, стилевые зачатки которой можно обнаружить в романе «Новый Свет», и уже откровенные интенции (интенция – намерение, цель, направление или направленность сознания, воли, чувства на какой-либо предмет. – Ред.) - в «Групповых людях». Наконец, последнее творение Азарова, «Пророки и пророчицы» (в двух книгах), прямо по гегелевской диалектике синтезирует то, что было тезисом (роман «Печора») и антитезисом («Паразитарий»). И это начало нового этапа в творчестве Азарова (банально, но факт).

В «Пророках...» возникает система персонажей-зеркал, взаимных отражений, сложных сюжетных переплетений и узлов, столкновение стилей, лирических пассажей и официальных писем, обращенных к высокопоставленным лицам российского государства... Это уже некий неопостмодернизм, не имеющий аналога в современной прозе.

Все сказанное имеет прямое отношение к живописи Азарова. Десятки его последних картин кричат о том же, о чем вопиют его романы, - о красоте и уродствах этого мира, о свободе и насилии, о пути к Свету и невозможности найти этот путь, о силе и бессилии человека, о мерзостях войны и сиротском детстве, о любви и о ее поругании, о духовности и падении человека.

Искусствоведы, разумеется, оценят живопись Азарова со своих позиций - с точки зрения академических канонов, техники, так называемого мастерства. Иные из них, возможно, найдут в картинах Азарова множество недостатков, нарушений искусствоведческих стереотипов. И немудрено: отнести работы Азарова к каким-либо известным школам, направлениям, стилям живописи практически невозможно, поскольку в них обнаруживаются и реализм и сюрреализм, черты так называемого примитивизма и строгой классики, импрессионизм и символизм, идеологический напор и тонкий лиризм.

Но чуткий ценитель и знаток искусства, безусловно, отдаст должное оригинальной манере художника, увидит в цветовой гамме, линиях и композиции каждой картины присутствие высокого чувства и глубокой мысли. Тот же, кто хорошо знает педагогические и художественные сочинения Азарова, сразу поймет главное: перед ним апофеоз суггестивности, синтеза мысли и чувства, нерасторжимое единство педагогических, художественных и социальных прозрений, устремленных к душе человека, его глубинной духовности.

Азаров позиционирует себя не больше и не меньше как спаситель мира. Человек толпы, человек с потерей духовного зрения, человек расщепленный увидит в этом манию величия. Однако именно так - как спасителя мира! - сегодня следовало бы чувствовать и сознавать себя каждому человеку на нашей планете.

Валерий ЛЫСЕНКО,

генеральный директор НОУ «Новый Логос»,

главный редактор журнала «Родительское собрание»

Письмо в редакцию
Нужна поддержка
ГОУ Центр образования № 1804 «Кожухово» совместно с Азаровым Ю.П. на протяжении многих лет разрабатывает методы гражданско-патриотического становления личности, духовно-правовой идеологии, гарантирующей эффективность мировоззренческой деятельности, воспитания и культуры.
Трансцендентальная педагогика, разработанная профессором Азаровым Ю.П., позволяет активизировать творческий потенциал учащихся и способствует ускоренному развитию дарований.
Использование методов профессора Азарова Ю.П. в системе творческой педагогики ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово» послужило одним из факторов достижения стабильного многолетнего роста показателей творческих возможностей воспитанников. В 2006/2007 учебном году число побед учащихся ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово» в предметных олимпиадах, творческих конкурсах и спортивных соревнованиях составило 520% от общего числа воспитанников.
Основываясь на достижениях и нашего Центра, Ю.П. Азаров создал, уже работая в качестве председателя Комитета духовного возрождения России, трилогию «Возрождение», куда вошли романы-эссе «Нежность», «Спасение» и «Поединок». В трилогии свыше ста репродукций картин автора. Для издания трилогии нужны средства. Ю.П. Азаров обращался по этому вопросу в разные инстанции, но ему всюду было отказано в помощи.
Ю.П. Азаров создал принципиально новое направление развивающей педагогики, основанной на синтезе наук, культур и искусств.
Его живописные произведения выставлялись и высоко оценивались в России, США, Швейцарии, Германии, Польше. И здесь нельзя не сказать: Азаров бедствует в прямом смысле этого слова. У него нет денег на покупку красок, холстов, рам и прочего. Он вынужден отказываться от многих творческих контактов из-за отсутствия средств. Между тем, на протяжении многих лет без ведома автора педагогические технологии Ю.П. Азарова (в виде переводных книг, микрофильмов, электронных версий) широко используются в школах, вузах и библиотеках США, многих стран Европы. Хотелось бы, чтобы ему была оказана помощь в его благородных делах и со стороны государства, и от радеющих за свою страну меценатов.
Л.А. Курбатова,
директор ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово»
Москва.

Триптих «Мое детство»

Триптих состоит из картин «Тачка», «Мясистая морда фашиста Вальтера» и «Приобщение к высшей духовности».

Картина первая. По каменистой пыльной дороге женщина и десятилетний мальчик (это я) волокут тачку с убогим скарбом: старая бочка, набитая разной ветошью, какие-то ящики с разным барахлом, полуразваленный чемодан, должно быть, с одеждой и постельными принадлежностями. Тачка своеобразна: колеса широченные, чугунные. Крестный, который подарил нам этот вездеход, сказал: «Она сама покатится по ровной дороге». Кузов, сбитый из старых досок, позволял разместить в тачке и многие другие штуки: ведра, кастрюли, какой-то нужный нам инвентарь - лопаты, топор, грабли…

Я, что есть силы упираясь в заднюю часть тачки, помогаю маме преодолевать тяжесть продвижения. Впрочем, я так чувствовал, я это точно помню, мне было легко упираться в эту самую тачку, я почти падал на нее, и она, казалось мне, несла меня на своих широченных чугунных колесах.

И еще я помню нестерпимую жару и острый голод. Мама все время говорила, что, может быть, в очередном селении удастся что-нибудь выменять из еды. Я в этом сомневался: кому нужны были предлагаемые старые туфли или застиранные простыни и полотенца? Я помню, с каким наслаждением я ел выброшенное кем-то надгрызенное яблоко. Нам предстояло пройти около ста километров: шли мы из города, в котором жили, в село, в котором мама родилась и откуда после ареста отца убежала вместе со мной. И помню я, как, пройдя эту сотню километров, мы пришли к моей крестной, и я свалился у нее в прохладном коридорчике с красным кирпичным полом и тут же уснул, и в мой рот, как мне потом сказали, набилось огромное количество мух.

Картина вторая Ее сюжет описан в моем первом романе «Соленга». Немец по имени Вальтер, толстый, противный, заставлял меня чистить свои сапоги, приговаривая какие-то гнусности: «Нима лакирен сапоги – будет десят палок». И он считал: «Айн, цвай, драй…» А я все равно упирался, не желая чистить его обувку. Он бил меня до тех пор, пока не выбежала мама и не увела меня в дом.

Сюжет третьей части связан с моим приобщением к отечественной культуре. Я и сам не знаю, почему и каким образом я в моем грустном детстве так увлекся чтением отечественной классики: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Островский (драматург), Чехов. Эти книги я нашел в доме, где раньше жил один учитель. Помню и такой, эпизод. Ночью при каганце я читал толстенный том Пушкина. В комнату вошел немец, офицер, нет, не Вальтер, а совсем другой. Он долго хвалил меня за то, что я читаю такие хорошие книги, гладил меня по голове и даже угостил вкусными галетами.

Триптих «Духовное возрождение вечной женственности

как истинной женской красоты»

Этот триптих внес, по крайней мере для меня самого, некоторые существенные поправки в понимание не только культуры и духовности, но и всей жизни на нашей земле»

Определяя культуру как развернутый во времени духовный мир личности, человечество на первое место ставило прежде всего сильный пол, мужчину - основного творца духовных и материальных ценностей, мироустройства, власти и факторов социального развития, прогресса. Между тем, весь ход исторического развития во многом определяется именно женщиной и теми достоинствами, которые наш замечательный философ Владимир Соловьев называл вечной женственностью. Первая и заглавная часть триптиха, названная мною «Вечной женственностью», раскрывает природу человеческого идеала, выражающего всю полноту богочеловеческих достоинств - любви, свободы, истины, добра и красоты, так или иначе связанных с проявлением таких способностей, как смиренномудрие и подвижничество, святое и беззаветное выполнение своей главной исторической миссии - продолжать род человеческий, готовить новые поколения к грядущим социальным свершениям, к утверждению доминантных духовных ценностей любви и свободы, которые, по определению апостолов Иоанна и Павла, а также величайших отечественных мыслителей Вл. Соловьева, Достоевского, Бердяева, Булгакова /отца Сергия/, Ильина и многих других, есть Бог. Таким образом, категория «вечная женственность» по сути своей трансцендентна, божественна. Утрата этой ценности грозит гибелью всему миру.

Вторая часть триптиха, написанная в несколько свободной и приземленной манере, названа так: «Вечная Любовь - это и небо, и горный поток, и скатерть-самобранка». Здесь в каждом изгибе обнаженной женской и мужской красоты я стремился передать духовную святость любви мужчины и женщины как главного условия выживания и оздоровления мира. И скатерть-самобранка как утверждение материальных перспектив в развитии духовных начал, как безнасильная уверенность в том, что любовь подарит людям культурный и материальный достаток, обогатит сущность богочеловеческих достоинств.

Третья часть «Вечное материнство - спасение мира» - это реализация богочеловеческих идеалов, когда преодолеваются различного рода социальные катастрофы, в том числе и демографические, это счастье материнских радостей, это создание грядущих поколений счастливых людей, способных возрождать, развивать и обогащать новым содержанием непреходящие вечные ценности на нашей земле. В этом и скажется мессианская роль женщины в России, в ней, как ни в одной стране мира, глубоко раскрывалась сущность вечной женственности, вечной красоты и вечной любви.

Духовное возрождение вечной женственности, любви и святого материнства - это главное условие победы над культом порноцинизма, вседозволенности и надвигающимся порочным матриархатом.

Ю. Азаров

№7

Моя живопись – это моя тайная жизнь, моя Любовь и Свобода. В минуты обид и неверия она светила мне надеждою и упованием на чудо. Она была сердцевиной моего метода – синтеза наук, культур и искусств. Ее пульс бился в моей прозе, в моей педагогике, в общении с детьми. Она несла радость близким, родным и знакомым. Ю.АЗАРОВ Усилиями нескольких общественных организаций во Франции и России готовится выставка живописных работ Юрия Азарова в картинной галерее "Русский мир" в Париже, на Елисейских полях. На ней предполагается устроить презентацию его научных, публицистических работ и романов-исследований, а также обсуждение доклада профессора Азарова по проблемам сохранения и развития традиций культуры, духовного возрождения. Предлагаем вам ознакомиться с несколькими из работ, которые автор хочет показать парижанам. Напоминаем, что в нашем журнале уже обнародованы еще пять публикаций, раскрывающих мир идей и трудов Ю.П. Азарова: «Может ли Россия стать страной патриотов?», *«Он знал: разум и звезды неразделимы», «Женщина погубит мир? Или спасет?», «Мы живем в бесслезное время»* *(в подборке «Почему наши детки улетают на небко?») и* *«В поисках утраченной гениальности».* ТАЛАНТ НА ВСЕ ВРЕМЕНА Всем известен полуиронический афоризм: талантливый человек талантлив во всем. Но есть в нем и вполне серьезный смысл. Он восходит к античным представлениям о врожденных универсальных способностях и свойствах человека: музыкально одаренный, он поет, играет на арфе, и сам слагает стихи, и пластикой подтверждает исполняемое; в то же время он - гимнаст, участвующий в состязаниях по бегу, борьбе, метании копья и диска... Это - публичный актуальный талант, выставляющий напоказ свои таланты и доблести сейчас; он не мыслит себя вне непосредственного созерцания и одобрения со стороны. Специализация разрушает эту универсальность и непосредственность, превращая человека из существа целостного - в частичное, фрагментарное и затаенно-анонимное. Специализация требует не столько таланта, сколько тренировки и подвержена влиянию обстоятельств. В ней как будто скрывается дьявольское искушение: сосредоточься на одном, отдай ему все силы - и ты станешь богат и знаменит... В моем представлении Азаров - тип такой талантливой творческой личности, в которой античная традиция целостности борется с современной расщепленностью человека, и в этой борьбе нет победителя, но в ней рождаются смыслы - новые для современников и, может быть, порой неожиданные для самого автора. Начав с живописных, в основном портретных иллюстраций к своим педагогическим романам, Азаров, мне кажется, сразу интуитивно ощутил появление нового качества у его героев: их портреты придали им иное, чем в романе, жизнеподобие, как если бы это были объективно реальные люди. Оговорюсь: за всеми персонажами романов Азарова стоят совершенно конкретные прототипы. Но роман есть роман, это не документальное повествование, и, несмотря на многие признаки нарратива (нарративный - повествовательный, описательный, в отличие от диалогового, эпический. – Ред.) в романах Азарова начального периода его писательского пути (конец 70-х — начало 80-х годов), это все-таки были произведения художественные раг excellence, совершенно оригинальные по манере, но во многом традиционные по методу. Отход от традиции знаменовал роман «Групповые люди». Включение в художественный дискурс реальных исторических лиц и событий вызвал естественное усиление нарративности, а ввод в повествовательный поток исторических документов с присочиненными комментариями персонажей обнажил ранее скрытую, хотя и легко угадываемую публицистическую подоплеку азаровской прозы (в том числе и собственно педагогической). Дальше случился мощнейший взрыв сатирической фантасмагории - роман «Паразитарий», антиутопия, стилевые зачатки которой можно обнаружить в романе «Новый Свет», и уже откровенные интенции (интенция – намерение, цель, направление или направленность сознания, воли, чувства на какой-либо предмет. – Ред.) - в «Групповых людях». Наконец, последнее творение Азарова, «Пророки и пророчицы» (в двух книгах), прямо по гегелевской диалектике синтезирует то, что было тезисом (роман «Печора») и антитезисом («Паразитарий»). И это начало нового этапа в творчестве Азарова (банально, но факт). В «Пророках...» возникает система персонажей-зеркал, взаимных отражений, сложных сюжетных переплетений и узлов, столкновение стилей, лирических пассажей и официальных писем, обращенных к высокопоставленным лицам российского государства... Это уже некий неопостмодернизм, не имеющий аналога в современной прозе. Все сказанное имеет прямое отношение к живописи Азарова. Десятки его последних картин кричат о том же, о чем вопиют его романы, - о красоте и уродствах этого мира, о свободе и насилии, о пути к Свету и невозможности найти этот путь, о силе и бессилии человека, о мерзостях войны и сиротском детстве, о любви и о ее поругании, о духовности и падении человека. Искусствоведы, разумеется, оценят живопись Азарова со своих позиций - с точки зрения академических канонов, техники, так называемого мастерства. Иные из них, возможно, найдут в картинах Азарова множество недостатков, нарушений искусствоведческих стереотипов. И немудрено: отнести работы Азарова к каким-либо известным школам, направлениям, стилям живописи практически невозможно, поскольку в них обнаруживаются и реализм и сюрреализм, черты так называемого примитивизма и строгой классики, импрессионизм и символизм, идеологический напор и тонкий лиризм. Но чуткий ценитель и знаток искусства, безусловно, отдаст должное оригинальной манере художника, увидит в цветовой гамме, линиях и композиции каждой картины присутствие высокого чувства и глубокой мысли. Тот же, кто хорошо знает педагогические и художественные сочинения Азарова, сразу поймет главное: перед ним апофеоз суггестивности, синтеза мысли и чувства, нерасторжимое единство педагогических, художественных и социальных прозрений, устремленных к душе человека, его глубинной духовности. Азаров позиционирует себя не больше и не меньше как спаситель мира. Человек толпы, человек с потерей духовного зрения, человек расщепленный увидит в этом манию величия. Однако именно так - как спасителя мира! - сегодня следовало бы чувствовать и сознавать себя каждому человеку на нашей планете. Валерий ЛЫСЕНКО, генеральный директор НОУ «Новый Логос», главный редактор журнала «Родительское собрание» Письмо в редакцию Нужна поддержка ГОУ Центр образования № 1804 «Кожухово» совместно с Азаровым Ю.П. на протяжении многих лет разрабатывает методы гражданско-патриотического становления личности, духовно-правовой идеологии, гарантирующей эффективность мировоззренческой деятельности, воспитания и культуры. Трансцендентальная педагогика, разработанная профессором Азаровым Ю.П., позволяет активизировать творческий потенциал учащихся и способствует ускоренному развитию дарований. Использование методов профессора Азарова Ю.П. в системе творческой педагогики ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово» послужило одним из факторов достижения стабильного многолетнего роста показателей творческих возможностей воспитанников. В 2006/2007 учебном году число побед учащихся ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово» в предметных олимпиадах, творческих конкурсах и спортивных соревнованиях составило 520% от общего числа воспитанников. Основываясь на достижениях и нашего Центра, Ю.П. Азаров создал, уже работая в качестве председателя Комитета духовного возрождения России, трилогию «Возрождение», куда вошли романы-эссе «Нежность», «Спасение» и «Поединок». В трилогии свыше ста репродукций картин автора. Для издания трилогии нужны средства. Ю.П. Азаров обращался по этому вопросу в разные инстанции, но ему всюду было отказано в помощи. Ю.П. Азаров создал принципиально новое направление развивающей педагогики, основанной на синтезе наук, культур и искусств. Его живописные произведения выставлялись и высоко оценивались в России, США, Швейцарии, Германии, Польше. И здесь нельзя не сказать: Азаров бедствует в прямом смысле этого слова. У него нет денег на покупку красок, холстов, рам и прочего. Он вынужден отказываться от многих творческих контактов из-за отсутствия средств. Между тем, на протяжении многих лет без ведома автора педагогические технологии Ю.П. Азарова (в виде переводных книг, микрофильмов, электронных версий) широко используются в школах, вузах и библиотеках США, многих стран Европы. Хотелось бы, чтобы ему была оказана помощь в его благородных делах и со стороны государства, и от радеющих за свою страну меценатов. Л.А. Курбатова, директор ГОУ ЦО № 1804 «Кожухово» Москва.	Триптих «Мое детство» Триптих состоит из картин «Тачка», «Мясистая морда фашиста Вальтера» и «Приобщение к высшей духовности». Картина первая. По каменистой пыльной дороге женщина и десятилетний мальчик (это я) волокут тачку с убогим скарбом: старая бочка, набитая разной ветошью, какие-то ящики с разным барахлом, полуразваленный чемодан, должно быть, с одеждой и постельными принадлежностями. Тачка своеобразна: колеса широченные, чугунные. Крестный, который подарил нам этот вездеход, сказал: «Она сама покатится по ровной дороге». Кузов, сбитый из старых досок, позволял разместить в тачке и многие другие штуки: ведра, кастрюли, какой-то нужный нам инвентарь - лопаты, топор, грабли… Я, что есть силы упираясь в заднюю часть тачки, помогаю маме преодолевать тяжесть продвижения. Впрочем, я так чувствовал, я это точно помню, мне было легко упираться в эту самую тачку, я почти падал на нее, и она, казалось мне, несла меня на своих широченных чугунных колесах. И еще я помню нестерпимую жару и острый голод. Мама все время говорила, что, может быть, в очередном селении удастся что-нибудь выменять из еды. Я в этом сомневался: кому нужны были предлагаемые старые туфли или застиранные простыни и полотенца? Я помню, с каким наслаждением я ел выброшенное кем-то надгрызенное яблоко. Нам предстояло пройти около ста километров: шли мы из города, в котором жили, в село, в котором мама родилась и откуда после ареста отца убежала вместе со мной. И помню я, как, пройдя эту сотню километров, мы пришли к моей крестной, и я свалился у нее в прохладном коридорчике с красным кирпичным полом и тут же уснул, и в мой рот, как мне потом сказали, набилось огромное количество мух. Картина вторая Ее сюжет описан в моем первом романе «Соленга». Немец по имени Вальтер, толстый, противный, заставлял меня чистить свои сапоги, приговаривая какие-то гнусности: «Нима лакирен сапоги – будет десят палок». И он считал: «Айн, цвай, драй…» А я все равно упирался, не желая чистить его обувку. Он бил меня до тех пор, пока не выбежала мама и не увела меня в дом. Сюжет третьей части связан с моим приобщением к отечественной культуре. Я и сам не знаю, почему и каким образом я в моем грустном детстве так увлекся чтением отечественной классики: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Островский (драматург), Чехов. Эти книги я нашел в доме, где раньше жил один учитель. Помню и такой, эпизод. Ночью при каганце я читал толстенный том Пушкина. В комнату вошел немец, офицер, нет, не Вальтер, а совсем другой. Он долго хвалил меня за то, что я читаю такие хорошие книги, гладил меня по голове и даже угостил вкусными галетами. Триптих «Духовное возрождение вечной женственности как истинной женской красоты» Этот триптих внес, по крайней мере для меня самого, некоторые существенные поправки в понимание не только культуры и духовности, но и всей жизни на нашей земле» Определяя культуру как развернутый во времени духовный мир личности, человечество на первое место ставило прежде всего сильный пол, мужчину - основного творца духовных и материальных ценностей, мироустройства, власти и факторов социального развития, прогресса. Между тем, весь ход исторического развития во многом определяется именно женщиной и теми достоинствами, которые наш замечательный философ Владимир Соловьев называл вечной женственностью. Первая и заглавная часть триптиха, названная мною «Вечной женственностью», раскрывает природу человеческого идеала, выражающего всю полноту богочеловеческих достоинств - любви, свободы, истины, добра и красоты, так или иначе связанных с проявлением таких способностей, как смиренномудрие и подвижничество, святое и беззаветное выполнение своей главной исторической миссии - продолжать род человеческий, готовить новые поколения к грядущим социальным свершениям, к утверждению доминантных духовных ценностей любви и свободы, которые, по определению апостолов Иоанна и Павла, а также величайших отечественных мыслителей Вл. Соловьева, Достоевского, Бердяева, Булгакова /отца Сергия/, Ильина и многих других, есть Бог. Таким образом, категория «вечная женственность» по сути своей трансцендентна, божественна. Утрата этой ценности грозит гибелью всему миру. Вторая часть триптиха, написанная в несколько свободной и приземленной манере, названа так: «Вечная Любовь - это и небо, и горный поток, и скатерть-самобранка». Здесь в каждом изгибе обнаженной женской и мужской красоты я стремился передать духовную святость любви мужчины и женщины как главного условия выживания и оздоровления мира. И скатерть-самобранка как утверждение материальных перспектив в развитии духовных начал, как безнасильная уверенность в том, что любовь подарит людям культурный и материальный достаток, обогатит сущность богочеловеческих достоинств. Третья часть «Вечное материнство - спасение мира» - это реализация богочеловеческих идеалов, когда преодолеваются различного рода социальные катастрофы, в том числе и демографические, это счастье материнских радостей, это создание грядущих поколений счастливых людей, способных возрождать, развивать и обогащать новым содержанием непреходящие вечные ценности на нашей земле. В этом и скажется мессианская роль женщины в России, в ней, как ни в одной стране мира, глубоко раскрывалась сущность вечной женственности, вечной красоты и вечной любви. Духовное возрождение вечной женственности, любви и святого материнства - это главное условие победы над культом порноцинизма, вседозволенности и надвигающимся порочным матриархатом. Ю. Азаров	Сопряжение К нашим зарубежным читателям Общество Отзвук Злоба дня Это мы Портреты Иные Не мы Обстоятельства Горожане Обыкновения Даты Нравы Здравствуйте! Медицина Галерея Имена Досуги Разное Напоказ Творчество Улыбка Юмор Почитать Литература Гласность Россия В начале Основы всего Татьяна Женские вопросы Спорное Гипотезы Так и есть Истинно Истинно-А Добро пожаловать Собратья Без преград Наши в Израиле Наши в Америке Диссонанс Несогласие